#архив_редакции
#архив_редакции Александр Кабаков: «Христианин трудно находит компромиссы» 22 октября исполнилось бы 83 года прекрасному русскому писателю Александру Кабакову. Он прославился повестью «Невозвращенец», которая предсказала многое из того, что произошло со страной в 90-е годы. — Иногда обращение человека к Богу — процесс, иногда — озарение. В моём случае это скорее процесс. Принятие православия — мой осознанный выбор. Это было примерно четверть века назад, но вдаваться в подробности я не буду. Это таинство. — У вас есть близкая вам икона, к которой вам проще обращаться с просьбой? — Конечно, у меня есть такие иконы. Я часто обращаюсь к Николаю Чудотворцу. Он покровитель людей моего склада — сочинителей. — Вы как-то сказали, что писатель — это дело не Божеское. Почему? — Именно так. Понимаете, литературная работа предполагает некоторую попытку создать другой мир или изменить существующую реальность. А существование в Господе — это прежде всего смирение. Смирение, в свою очередь, противоречит творческому импульсу. Довольно сложно. Это и есть главное противоречие. — Как же вы находите компромисс? — А христианин вообще трудно находит компромиссы. Христианское отношение к миру, как мне кажется, создано на противоречии. С одной стороны, ты живёшь в миру, с другой стороны, ты пытаешься жить во Христе. — Тяжело сейчас верующему быть публичным человеком? — Очень трудно. Я не хочу вступать в непрерывную дискуссию с людьми, которые высказывают недовольство Церковью. Скажу только, что в нашей стране, где Церковь претерпела гонения, сравнимые разве что с гонениями времён первых христиан в Риме, просто бессовестно это забывать и нападать на Церковь. Если для этих людей Церковь не священна, то пусть они к ней относятся как к обычной общественной организации. Будем считать, что ей позволено всё то, что позволено любой другой общественной организации: собственный взгляд на происходящее, некоторая свобода от оценок других людей. А если человек рассматривает Церковь как священный институт, то для него этот вопрос вообще не стоит. В 90-е годы существовала мода на православие, которое недавно ещё было под запретом. Интеллигенцию притягивал этот исторический конфликт. В Церкви она видела союзника, жертву сталинизма и… оппозиционера. А когда Церковь занялась проповедью и молитвой — своим прямым делом, часть интеллигенции разочаровалась. Так начались разговоры о «государственном православии». Хотя, по-моему, «госправославие» выражается лишь в том, что религию перестали уничтожать на государственном уровне. Фото из личного архива Полностью интервью Анны ПЕСТЕРЕВОЙ здесь МЫ - В МАКСЕ! Подписывайтесь на канал «Крестовский мост»!