Итак.. Скажу сразу: тема живописи мне не близка. Поэтому Антонову в книге Льва Данилкин... — 28 июня 2026 г. в 08:57:40.718
Итак.. Скажу сразу: тема живописи мне не близка. Поэтому Антонову в книге Льва Данилкина «Палаццо Мадамы» я воспринимала в первую очередь как героиню, как персонажа романа, чья почти столетняя жизнь - это сюжет с взлетами, падениями, интригами и драмами. Автор, как мне показалось, постарался сделать книгу интересной не только для ценителей искусства, но и для обычных людей, любящих яркие истории и сильные характеры. Поэтому он не утомляет читателя излишними искусствоведческими подробностями, а использует живопись как метафору. Каждая глава, начинающаяся с краткого описания конкретного полотна, становится ключом к пониманию очередной грани личности Антоновой: ее амбиций, бескомпромиссности, упорства, преданности и, конечно, ее любви. Данилкин очень деликатен, а может быть, и хитер. Он чередует дифирамбы и нелицеприятные факты, как будто старается угодить и почитателям Ирины Александровны, и тем, кто ее недолюбливал. Только что мы видим Антонову-тирана, которую сравнивают со Сталиным и которая, по слухам, могла одним словом отправить сотрудника в могилу. И сразу же - пассаж о ее невероятной стойкости, принципиальности и умении отстаивать интересы музея на мировом уровне. Грубая истеричка на совещаниях - и тут же «английская королева», излучающая магнетизм и элегантность. Старая, цепляющаяся за власть - и вечно молодая, порхающая по музею на каблуках до самой смерти. Так же деликатно (или с хитринкой?) автор изобразил Антонову в ситуации с дрезденскими картинами. С одной стороны, она предстает как железная леди, готовая переругаться со всем миром, лишь бы оставить свое у себя. Ирина Александровна искренне считала, что Советский Союз, пройдя через ад войны, имеет на них полное право. «Дрезден» для нее был символом Победы, и она хранила вывезенные в 1945 году шедевры как верный цербер. Но с другой стороны, Данилкин тут же показывает и уязвимую Антонову: ее бесконечную тоску оттого, что полотна сначала запретили показывать советским людям, а потом и вовсе отдали; ее сон, в котором вероккьовский Коллеони улетает от нее в небо, а она бежит за ним; ее страстное желание хотя бы на время вернуть «Сикстинскую Мадонну» в Москву. Это такая трогательная обида и детский отказ признавать любые юрисдикции. Хотя даже противники Антоновой признают в ней цельную натуру, из описания Данилкина этого не следует. Удивительно, но и образ мятущейся, противоречивой личности у него тоже не сложился. Вместо живого человека я увидела лишь сменяющих друг друга патоку и хулу о ИА: вот автор выдает читателю правду-матку об этой фурии, потом сразу подслащивает пилюлю лестью. И так много-много раз. Что касается общего впечатления от книги, то я ее прочитала, однако никакого особого следа в душе она не оставила. Чтение воспринималось как работа - обязанность ознакомиться с тем, что я сама предложила на наши Совместные чтения. И работа эта была не всепоглощающей страстью в духе Антоновой, а привычным, рутинным процессом. Возможно, я осталась равнодушной оттого, что так и не прониклась личностью главной героини. А может, потому что я далека и от живописи, и от Пушкинского музея, и от самой Ирины Александровны. #чтения