Иван Гончаров. ОБЛОМОВ (1849) — 30 июля 2026 г. в 11:48:24.314
Иван Гончаров. ОБЛОМОВ (1849) Странное дело – писать отзыв на школьную классику. Что тут ищется, кроме «обломовщины», которую мы «проходили», зевая кто больше, кто меньше, в зависимости от громкости голоса или таланта учительницы? Любопытно, кстати, как этот роман изучают сегодня дети, пропитанные насквозь психологическими паттернами: Обломов – скуф, Штольц – достигатор, Ольга – женщина-спасательница?.. На самом деле, роман Гончарова – это шанс выйти за надоевшие рамки, из которых пора бы вырасти, как из школьной формы. Читать «Обломова» – своевременно, свежо, актуально. Поэтому лучше бросьте этот отзыв, переходите сразу к «Обломову». Погружение в этот роман, как горный воздух после мегаполиса, очищает рецепторы восприятия и приводит хаос мыслей в удобное и приятное русло. Удобное и приятное, как легендарный халат? И да, и нет. Потому что помимо неотразимой приятности повествования, тонкого описания движений чувств, живых характеров (даже второстепенных) – короче говоря, помимо красоты, там содержатся размышления – обо всём на свете. Недаром же роман писался десять лет… а завершён был за два месяца, под влиянием прекрасного прототипа (как считают) Ольги Ильинской. Почему Ильинская? Да потому! Писатель тоже любил, восхищался, но… Но она вышла замуж за другого (а Гончарову ещё пришлось хлопотать об устройстве её брака с кузеном!). Его любовь не стала Гончаровой... И Ольга не стала Обломовой, но автор – создатель, и его тайное желание превратило прекрасную героиню в Ильинскую. Взаимное чувство Ольги и Обломова описано так глубоко и верно (ни одной фальшивой ноты!), как я, пожалуй, не встречала больше ни у кого. Но восхищает меня не Ольга, а Обломов – его чистое и искреннее сердце. В этом чувстве он раскрылся весь, и он весь – прекрасен! Ольга не так прекрасна для меня. Как она его любит? Она мигом взвесила свою власть над ним, и ей нравилась эта роль путеводной звезды, луча света, который она разольёт над стоячим озером и отразится в нём. И любовалась, и гордилась этим поверженным к ногам её, её же силою, человеком! Наконец, в конце, перед расставанием, она с горечью говорит ему: ...я думала, что оживлю тебя, что ты можешь ещё жить для меня – а ты уж давно умер. Как по мне, весьма вероломные слова, хотя, безусловно, искренние. Как искренним был и её стыд перед Штольцем – стыд от её первой любви, а главное, стыд от самого героя этой любви… Для меня открытием стал образ Агафьи Матвеевны, и за него я так благодарна автору! На контрасте: как любит Агафья? Она... полюбила Обломова просто, как будто простудилась и схватила неизлечимую лихорадку. ...любовь её высказалась только в безграничной преданности до гроба. Эта невысказанная в силу незаметности, забитости, безгласности огромной части современных автору русских женщин – эта невыразимая сила их любви нашла своего певца в лице Гончарова. Я узнала, что Гончаров писал свои вещи долго, – и полюбила его ещё больше. Сам же о себе он писал: «то, что не выросло и не созрело во мне самом, чего я не видел, не наблюдал, чем не жил – то недоступно моему перу!.. Я писал только то, что переживал, что мыслил, чувствовал, что любил, что близко видел и знал, – словом, писал и свою жизнь и то, что к ней прирастало». Подобно Достоевскому, который в 1880 году в своей знаменитой речи сказал, что мы ещё не знаем Пушкина, – мы сегодня можем то же сказать о Гончарове: мы не знаем его, не хотим знать, потому что со школы «обломовщина» навязла на зубах. Но давайте перечитывать классику – до тех пор, пока это не станет общим местом. Мария Кузьмина ps Обсуждение проходит в чате. Чат доступен по ссылке: https://max.ru/join/5101gSkQ019XxU2Nvngt8ucq8YDutJx-vd5jAu4Saf8