С Днём танкиста!
С Днём танкиста! Как бы ни был тот бой жесток, Жизнь для новых подарена. Мы свой танк назвали «Восток» В честь корабля Гагарина. Новый день настанет, и в бой Брошу броню многотонную. Тихо в танке. Не слышно степной Неземной какофонии. Воздух ещё не кипит, как бульон. Не жарко пока и не страшно. Стрессоустойчивый снится сон Гвардейскому экипажу. Но вот в шлемофоне комбата хрип. Ясно. Мы люди военные. Время уходит, одарив Минутами драгоценными. Звёзды из-под траков взлетят. Космос взревёт помехами. Давление в норме. Пульс шестьдесят. На старт рычаги. Поехали! ——— Четыре масти в экипаже. «Червонец», «Бубен», «Пика», «Крест». А так посмотришь и не скажешь, Что все мы из недальних мест. Война блатную хватку стёрла. Здесь мы не кореша – свои. Когда фашист берёт за горло, Уходят в прошлое статьи. Не погоняла – позывные Выходят в боевой эфир. Наш танк сквозь будни фронтовые Ведёт Червонец-командир. Так вот, попробую без пыли И новогодней мишуры. Деревню курскую отбили На днях. Проверили дворы. На месте дома чёрный мусор. Три тела. Не от пули. Штык. Убиты с адовым искусством. Подросток, женщина, старик. Вдруг слышим: под золою кто-то, Похоже, в погребе завис. С трудом достали бегемота. Тот самый штык. Ещё в крови. Не фраер. Нас расшлёпал сразу. Рванул грудки, мол, тоже свой. Слезу по куполам размазал Слегка трясущейся рукой. Ребята отошли. В законе Не выдаст Бог – свинья не съест. Мне приговор пришлось исполнить. И кровью расписаться: Крест. ——— Житель таёжной древней Старообрядной деревни. Чтобы усесться в танке, Чуток ужался в плечах. Точно в уютной баньке, Жаркой, из кедрача. Из боя пришёл, как из рейса Водитель сибирских трасс. – Ваш позывной «Семейский» Что означает для вас? – Спрашивает, смущаясь, Девушка-репортёр. – В наших краях так звались Русские с давних пор. Те, кто когда-то, выйдя К Байкалу и Селенге, Ставил свою обитель В дальней глухой тайге. Корнем крепки поныне. Здесь я уж год почти, Чтобы помочь Украине Родную семью обрести. Из боя – как с того света. Поверишь тут чудесам. Но не только поэтому Я улыбаюсь вам. Я потому весёлый, Что, когда шёл к своим, Дворнягу слабого пола Вынул из колеи. Вот она, полюбуйтесь. Разве не чудеса? Накормлю, и забудется Чёрная полоса. Хвост подлатаю, смою Глину, кровь и мазут. Как порешим с войною, К себе в Сибирь увезу. Выучу, будет сторожем На зимовье таёжном. ——— Лейтенанту сожгло лицо. Как случилось, в какую минуту, Не запомнилось почему-то И не важно в конце концов. Он на койке навзничь лежит. Лик, не видимый под бинтами, Голубыми сияет глазами И в глазах этих танк горит. На соседней койке пацан. Лик при взрыве стал серой сажей. Из гвардейского экипажа Он один без серьёзных ран. Только кисти обожжены. Он спокойные видит сны. Как выводит свою машину На победную высоту, Чётко видит боя картину И подводит под ним черту. Догорает нацистский крест. Он его в поле вовремя высмотрел. Как волка подстерёг на выстрел. Он же родом из этих мест. Экипажем руководит Снова в строй уверенно вставший Лейтенант. Командир. Товарищ. С новым орденом на груди. Им ещё предстоит решать Все поставленные задачи. Будут вместе – а как иначе? – Истреблять, карать, побеждать. ——— Снегом перебинтованы Башни наших машин. В зиму идти не ново нам. Начали — завершим. К маршу сквозь мглу метельную Готовность номер один. На горизонт нацелены Жерла наших машин. Первым пойдёт везучий Гвардии экипаж. Хоть и не первый случай, Есть небольшой мандраж. Парень из пополнения Ёрзает, не молчит. Хочет услышать мнение Опытных взрослых мужчин. «Кто нам прикроет спину? Выдержит ли мангал? Россыпью или клином? И какой интервал? По целине нехоженой? В лоб или же в охват?» «Слушай, бухтеть негоже. Нервы и так, как вожжи Перед стартом, звенят. Лишнего знать не положено. Верный маршрут и ложный В штабе определят.» Северный Нил