"Муму"
"Муму" Тургенев (отрывок) Барыня приподнялась на локте и подозвала Герасима. Он подошел к ее креслу, поклонился в пояс. Барыня пристально посмотрела ему в лицо своими злыми маленькими глазками и показала пальцем на Муму. — Продай ее, — проговорила она, — продай кому-нибудь. Герасим посмотрел на собачку, которая сидела перед ним на задних лапках и вопросительно поводила ушами, потом опять уставился на барыню. Он помотал головой. — Хочешь, я тебе за нее целковый дам? — прибавила старуха. — Ты с ней пропадешь. Герасим наклонился, поднял Муму под мышки, поцеловал ее в самый лоб (собачка доверчиво лизнула его нос) и передал прямо барыне. Та махнула Гавриле. Степенный лакей взял у него Муму, снял с ошейника шнурок, на котором она ходила, и повел ее в девичью. Там он поставил ее на пол, схватил было веревочку, но Муму, не давши ему опомниться, тихонько подбежала к двери, села на пороге и начала повиливать хвостиком... Гаврила кликнул прачку и велел ее свести со двора. Прачка взяла палку, подошла к собаке, замахнулась... — Убирайся ты к черту! — закричала она вдруг, бросила палку и побежала назад в девичью. — Сама иди, коли такая храбрая! Гаврила поглядел на нее, поглядел на Муму, которая все так же смирно сидела на пороге, и крикнул парня лет двенадцати, по имени Володька. — Сведи ее на Крымский брод, — сказал он, — привязи ей на шею кирпич да кинь ее в реку. Понял? Володька вскочил, надел шапку и ухмыльнулся: — Слушаю-с. Он вышел из девичьей вместе с Муму. Собачка шла за ним без всякого сопротивления, только слегка упираясь, когда он выводил ее за ворота. Она доверчиво бежала за ним следом, беспечно обнюхивая землю и изредка взглядывая на своего провожатого, словно предчувствуя веселую прогулку. Гаврила долго смотрел им вслед, стоя на крыльце. Парень привел Муму в Охотный ряд, купил ей там на гривенник какую-то еду, которую она съела с жадностью, и пошел дальше. Дошли до Крымского брода. Володька оглянулся, нет ли вблизи какого-нибудь гувернера или знакомого лица, быстро свернул в переулок, выбрал местечко поукромнее, достал из кармана два кирпича, сунул их в старую мочалку, обмотал вокруг шеи Муму, взвалил ее на спину, спустился к воде, вошел в нее по колена и нагнулся. Муму доверчиво смотрела на него снизу вверх, не выказывая ни малейшего страха. Вдруг она оскалилась и зарычала на проходившую мимо женщину с пустым ведром, но тотчас же снова умолкла и завиляла хвостом. — Эх, собачонка... — пробормотал парень, неловко перехватил ее поперек туловища, размахнулся насколько мог и бросил в недвижную воду. Раздался слабый всплеск, пузыри пошли по воде, мочалка с кирпичами потянула собаку на дно. Володька, не дожидаясь, пока пузыри перестанут выходить, проворно выбрался на берег, отряхнул штаны и почти бегом пустился назад в господский дом. А то дело происходило вечером, уже после ужина. Герасим благополучно добрался до своей каморки, заперся в ней, засветил фонарь, нашел в углу кусок бечевки, присел на узкую скамейку и стал что-то мастерить. Он торопился, время от времени поглядывая на низкое оконце, выходившее во двор. Прошло часа полтора. Вдруг сильный шум заставил его вздрогнуть. Кто-то со всего размаху застучал в дверь кулаком. Это был Гаврила. — Отворяй, дурачина! — кричал он. — Барыня требует! Герасим отворил. Гаврила шагнул через порог, глянул в угол, где лежала пустая плетеная корзинка, и побледнел как мертвец. — Где собака? — спросил он шепотом. Герасим закивал головой, приложил руку к сердцу и начал что-то мычать выразительно: знамо, утопил, дескать, исполнил приказание. Затем он указал на свои уста, на уши, стиснул себе горло и отрицательно покачал головой, давая понять, что сам он глухонемой и ничего поделать не мог. Гаврила хотел было что-то возразить, но встретился с его взглядом — тяжелым, неподвижным, совершенно нечеловеческим — и слова замерли у него на языке. Дворецкий отступил на шаг, махнул рукой и поспешно скрылся за дверью. Культура чтения | Литература