Как «Недоросль» Фонвизина стал спасением для Отечества: сила слова против невежества
Как «Недоросль» Фонвизина стал спасением для Отечества: сила слова против невежества «Человек с дарованием может в своей комнате, с пером в руках, быть полезным советодателем государю, а иногда и спасителем сограждан своих и Отечества». Эти слова написал Денис Иванович Фонвизин, и, читая их сегодня, понимаешь, насколько мощным оружием может быть литература. Это не просто красивая фраза, а творческое кредо драматурга, которое он блестяще воплотил в своей главной пьесе — комедии «Недоросль». Давайте на минуту отвлечёмся от школьной программы, где «Недоросль» часто предстаёт набором устаревших шуток и нравоучений. Представим себе Россию конца XVIII века. Крепостное право в самом расцвете, дворянство разделено: с одной стороны — просвещённые умы, с другой — косная, невежественная масса, для которой главным жизненным кредо является завет госпожи Простаковой: «Дворянин, когда захочет, и слуги высечь не волен; да на что ж дан нам указ-от о вольности дворянства?» Именно в этой среде, в тиши своего кабинета, Фонвизин берёт в руки перо. Он не выходит на площадь с речами. Он не пишет политических манифестов. Он создаёт комедию. И этим «пером» он наносит удар страшной силы. Как комедия может спасать? «Недоросль» — это не просто сатира на глупого Митрофанушку. Это диагноз, который Фонвизин поставил целому сословию. Через гениально выписанные образы он показал обществу его уродливое отражение: Семья Простаковых-Скотининых: это модель государства в миниатюре. Тирания, необразованность, жадность и полное отсутствие эмпатии. Госпожа Простакова, управляющая имением как деспот, и её брат Тарас Скотинин, для которого свиньи милее людей, — это собирательный портрет «дикого» дворянина, который является угрозой для страны, а не её опорой. Митрофан: это не просто ленивый подросток. Это продукт системы, «недоросль» в прямом и переносном смысле. Его знаменитое «Не хочу учиться, хочу жениться» — это квинтэссенция инфантилизма и паразитизма, которые взращивались в тысячах дворянских семей. Фонвизин кричал: посмотрите, кто завтра придёт нами управлять! Речь героев: язык пьесы — это отдельный шедевр. Грубая, просторечная лексика Простаковых и Скотинина («скот», «воровская харя») противопоставлена ясной, образной и правильной речи Стародума, Правдина и Софьи. Это битва двух миров: мира старого, дикого, и мира нового, просвещённого. Своим произведением Фонвизин выступил тем самым «советодателем государю». Он не называл имён, но показал императрице Екатерине II и всей правящей элите, чем на самом деле больна страна. Он указал на язву, которую пытались не замечать, — на духовное и интеллектуальное вырождение дворянства, которое должно было быть передовым классом. Пьеса имела оглушительный успех. Говорят, после премьеры Потёмкин встретил Фонвизина и сказал: «Умри, Денис, лучше не напишешь». И хотя это, скорее всего, красивый миф, он отражает масштаб потрясения, которое испытало общество. «Недоросль» не изменил Россию в одночасье. Крепостное право просуществовало ещё сто лет. Но слово, сказанное вовремя и с талантом, сделало своё дело. Оно заронило семена сомнения, стало прививкой от невежества для многих поколений. Оно заставило смеяться над тем, что страшно, и тем самым лишило это страшное его сакральной силы. Именно так, «с пером в руках», в тиши кабинета, один человек с дарованием действительно стал спасителем Отечества. Он спас его, показав ему его же пороки. А когда вы в последний раз перечитывали «Недоросль»? Попробуйте взглянуть на него не как на школьную повинность, а как на блестящий, смелый и невероятно актуальный до сих пор манифест в защиту разума. Культура чтения | Литература