Тем, кто убеждён в том, что во время войны не надо писать и снимать о войне, – посвящён...
Тем, кто убеждён в том, что во время войны не надо писать и снимать о войне, – посвящён мой отзыв. Летом 1942 года в Ашхабаде эвакуированная Киевская киностудия снимала фильм по книге Ванды Василевской. Режиссёром был прославленный к тому времени Марк Донской. И сценарист, и режиссёр, и сам фильм – лауреаты Сталинской премии. События фильма происходят в декабре, в оккупированной украинской деревне. Ещё не было Курской битвы; битва за Сталинград ещё впереди – откуда такой пафос Победы в фильме, снятом в самые тяжёлые первые годы войны? А может быть, стоит спросить иначе: а что было бы, если бы этот и подобный им фильмы не увидели люди, от которых зависела та самая Победа? «Радугу» во время войны посмотрело более 20 млн человек. Фильм «Радуга» после Победы был забыт. Так часто бывает со слишком правдивыми, натуралистичными фильмами об ужасах, – после того, как ужасы закончились. Две главные героини – Олёна Костюк (народная артистка Н. Ужвий) и Федосья, – немногословны. Как досадует староста Гаплик, ни слова из них не вытянешь. Молчат – и смотрят. Но как же они смотрят, эти героини!.. «Радуга» – из разряда тех фильмов, где, на каком кадре ни останови, – картина, художественное полотно. Самая разговорчивая тут «фрицева сука», как называет её родная сестра, «Пуся», как называет её немец Курт. Она без конца треплется и усердно работает мимикой. Это такой контраст на фоне словно высеченных из камня лиц остальных жителей деревни. За неподвижностью скрыта великая сила, за гримасами предателей – пустота. – Эта противная баба нас как-нибудь отравит, – говорит «Пуся» о Федосье, на перине которой спят они с фашистом. – Ничего, мы её как-нибудь повесим, – отвечает Курт. В деревне на столбах покачиваются повешенные. Над кроватью в доме Федосьи покачивается обезьянка – судя по всему, подарок Курта. В фильме много рифмующихся кадров, рифмующихся идей: Олёна с глазами «великомученицы», как называют её бабы, – трусливый взгляд предателя Гаплика; завёрнутый по самые уши конвой – и беременная Олёна в одной рубахе. Хлеб – которого нет для новой власти, но который появляется вдруг в каждой хате, когда мимо гонят советских военнопленных… В фильме много страданий. Они показаны буднично и в том же время возвышенно – поэтому от них не оторваться, и они запоминаются навсегда. Об этом фильме говорили как об «апокрифическом Евангелии от Марка», имея в виду не только имя режиссёра, но и христианские смыслы, которые здесь спрятаны. Фильм «Радуга» предъявляет тот редкий сплав идей, который меня вдохновляет. Русский народ тут показан – единым и сплочённым перед лицом врага. Дед Охабко крестится – но когда то же делает Гаплик и просит помиловать его «ради Бога», говорит ему: «Ты Бога не трогай, это наш Бог. Он немцам не продаётся! И не проси». И тут же партизан Кудрявый, который пришёл покарать предателя, творит «революционный суд именем советской власти». И никакого противоречия тут нет. В фильме ясно показано, кто тут свой, а кто – чужой. Наверное, он не понравится любителям почитать о войне в стиле «Мальчика в полосатой пижаме». Наверное, Коли, выступающие в Бундестаге, не смотрели этот фильм. Финал фильма – победа. И буквально перед тем, как Красная Армия врывается в деревню, жители в подвале в ожидании повешения ведут разговоры. Учительнице страшно, что её убьют. – …На то он и немец, чтоб убивать. Не в том сила. – А в чём сила? – Сила в том, чтобы держаться за своё и не уступать. Сила в том, чтобы молчать, когда нужно молчать. Самое главное – знать, что это кончится, и никто из них отсюда живым не выйдет. Не буду писать о самых страшных моментах фильма. Фильм полон страданий, да. Но не в том смысле, как мы привыкли думать и видеть. В отличие от тех игрушек от киноиндустрии, где даже страдания становятся поводом для развлечения, – здесь показано, как родится смелость, как из ужаса возможно преображение. И радуга здесь – добрый знак. Мария Кузьмина #кинорубрика