Движение в раме: до 17 января в 1-ом павильоне ВДНХ работает выставка «Искусство сцены....
Движение в раме: до 17 января в 1-ом павильоне ВДНХ работает выставка «Искусство сцены. Академическая живопись». 32 музея-участника - Русский музей, Третьяковка, Пушкинский, Музеи Большого и Мариинского театров и многие другие. 200 живописных и графических работ, гравюр, редких книг XVIII–XIX веков и костюмов. 32 музея-участника: Русский музей, Третьяковка, Пушкинский, Музеи Большого и Мариинского театров и многие другие. 200 живописных и графических работ, гравюр, редких книг XVIII–XIX веков и костюмов. И - ответ на вопрос, что объединяет статику живописи и динамизм театра. Куратор выставки - ректор Санкт-Петербургской академии художеств имени Ильи Репина, вице-президент РАХ Семен Михайловский. Главным героем проекта он сделал свою академию - не из понятной любви к пенатам, но потому, что без ее истории рассказывать , откуда в русской живописи взялась театральность, просто невозможно. В итоге у него получился тот редкий выставочный проект, которое не подавляет, но помогает собрать взгляд. В том числе и потому, что предметы экспозиции не разбросаны по выставке в параде богатств, но работают как единое пространство, излагающее и объясняющее главную мысль. У выставки есть то, что в хороших музеях встречается реже, чем хотелось бы: ясная, почти музыкальная логика. При этом академия оказывается неожиданно живой. Стоит пройти несколько залов, и становится понятно: русская академическая живопись XIX века действительно многое позаимствовала у сцены — не в декоративном смысле, а в самом способе осмысления пространства, жеста, пластики и мимики. Выставка показывает картину почти так же, как сцену перед выходом актера: сначала - расстановка фигур, потом замечаешь, куда уходит свет, и только после этого начинаешь понимать, где именно спрятано напряжение. В исторических, библейских и мифологических сценах это ощущение почти физическое. Поза здесь не украшение, а аргумент; разворот корпуса, поднятая рука, чуть задержанный взгляд — все работает как реплика, произнесенная без звука. В лучшие моменты такие картины - как кадры из спектакля, который только что остановили на самой выразительной секунде. Раздел портретов актеров, драматургов и театральных деятелей XVIII–XX веков буквально возвращает их к жизни. Федор Волков, Екатерина Семенова, Федор Шаляпин, Яков Шумский — не просто герои портретов, а люди, в которых сцена уже тогда жила как способ существования. Живопись ловит эту сценичность с удивительной точностью: не только лицо, но и манеру держаться, интонацию, ту самую долю театральности, без которой русский культурный образ, кажется, вообще не складывается. Есть и еще одна привлекательная особенность: выставка не сконцентрирована только и исключительно на прошлом. Хронология — от истории Академии и ее здания к библейским, мифологическим, историческим и жанровым сценам, затем к портретам и современным изображениям театрального пространства изнутри — работает почти как занавес, открывающий постепенно все пространство сцены. Сначала кажется, что речь пойдет о каноне. Потом выясняется, что канон — лишь способ показать, как культура учится делать видимым внутреннее движение. В какой-то момент зрительный зал, кулисы, гримерная на картине становятся почти такими же интересными, как античный герой или библейский пророк. И это, пожалуй, самый тонкий жест экспозиции: она не противопоставляет высокое и повседневное, а показывает, что то и другое подчинено одному закону — закону взгляда. Выставка «Искусство сцены. Академическая живопись» не требует от нас знаний, но щедро вознаграждает внимание. И, что еще важнее, напоминает о том, о чем мы часто забываем в разговоре об искусстве: изображение — не только то, что показано, но и то, как оно удерживает нас в своем поле. У академической живописи с этим всегда было особенно хорошо. Она умеет не столько рассказывать историю, сколько заставлять нас на секунду поверить, что эта история все еще происходит прямо перед нами. Подпишись на «КУЛЬТУРНЫЙ ШОК»