— Какие специалисты участвовали в поездке?
— Какие специалисты участвовали в поездке? — В нашей экспедиции участвовали режиссер-постановщик и композитор Виктория Харкевич, а также оператор Александр Королев. Нам помогали местные проводники, которые профессионально занимаются охотой за полярным сиянием и знают различные природные места, которые могли быть нам интересны для фильма. Отдельно хотелось бы отметить Андрея Павловича, который провел нас по Нижне-Териберской ГЭС и подробно рассказал об истории объекта, о принципе работы и генерации энергии. — Как холод, ветер, снег, лед влияют на распространение звука? Есть ли особенности акустики, которые вас удивили? — Ветер — это основной компонент любого звучащего пространства зимнего Севера. Он буквально является главным действующим лицом любого звукового ландшафта. В процессе записи мы искали различные естественные пространства, где можно было слышать, как снег, подобно песку, создает различные тонкие созвучия, — это напоминало хрустальные переливы. Для записи льда мы искали место на водоеме, где поверхность была максимально чиста от снега. С помощью контактных микрофонов мы слушали лед как единую мембрану, которая все время резонирует и издает довольно низкий, глубокий естественный гул. — Были ли звуки, которые невозможно было предсказать заранее? — Безусловно. В момент записи нам удалось зафиксировать звуки, напоминающие спецэффекты из фантастических фильмов — например, звуки бластеров. На самом деле у этих звуков естественная природа: подо льдом происходят различные процессы, связанные с выходом газов, и это сопровождается необычными звучаниями, которые кажутся чем-то фантастическим. Кроме того, полярное сияние не всегда дает яркие вспышки и интенсивные электромагнитные процессы в атмосфере. У поиска звука полярного сияния всегда есть элемент непредсказуемости, связанный с большим количеством внешних факторов: погода, магнитные бури, фазы активности, отсутствие электромагнитного урбанизированного излучения. — Были ли технические сложности, связанные с погодой или температурой? Приходилось ли вам менять метод записи на месте? — Работа в условиях Крайнего Севера всегда сопряжена с техническими сложностями. Аппаратура требует особого обращения при низких температурах, батареи садятся быстрее, некоторые инструменты чувствительны к влажности и перепадам температуры. Но мы готовились к этому, и каких-то критических изменений метода не потребовалось — скорее, приходилось подстраиваться под окна хорошей погоды и моменты активности природных явлений. — Какие личные ощущения оставила работа в арктической среде? — Для меня Север стал местом, в которое хочется возвращаться снова и снова. Это место — экстремум представления о чем-то чистом, светлом, естественном. Пространство, где природа становится доминирующим элементом и определяет всё: твой быт, твои возможности, твои пределы. Это ощущение дает чувство жизни и наполняет. — Какое самое яркое воспоминание об Арктике? Самый запомнившийся случай из этой поездки? — Экспедиция была очень насыщенной впечатлениями, но стоит отметить, что дорога к краю — к Териберке — путь, который нужно пройти зимой с небольшой долей везения. Нам очень повезло, и все пошло по самому позитивному сценарию. Погода позволила преодолеть этот путь. Сама дорога стала огромным ярким впечатлением. Особенно запомнился момент, когда мы возвращались: закат, градиент розового неба в невероятной красоте северного пейзажа. Было интересно наблюдать, как меняется окружающая среда и жизнь побережья на протяжении дня. Например, в момент отлива я видел птиц, которые знают все периоды этого пространства: они вылетали на обнажившееся дно, чтобы найти еду, а буквально через час все огромное пространство снова заполнялось водой. Впечатления от полярного сияния тоже оставили глубокий след. Для меня это был первый опыт созерцания этого феномена. И Север навсегда останется в моей памяти как место, где соединяются космос и природа. Фото: «Культура потребления», Егор Ананко