В одном маленьком приморском городке, где узкие улочки спускаются прямо к каменной набе...
В одном маленьком приморском городке, где узкие улочки спускаются прямо к каменной набережной, на самом краю скалы стоял старый двухэтажный дом с круглой черепичной крышей. В этом доме жил старый мастер по имени Томас. Он был травником и часовщиком одновременно. Люди часто шутили, что Томас умеет чинить не только пружины старых карманных часов, но и само время — особенно когда оно начинает бежать слишком тревожно. Каждую осень, когда с моря на городок опускался густой прохладный туман, а ветер начинал шуметь в ветвях платанов, Томас растапливал в доме большую чугунную печь. Печь тихо потрескивала сухими можжевеловыми дровами, наполняя комнаты запахом смолы, тепла и покоя. На подоконниках у Томаса стояли пузатые стеклянные банки с сушеной липой, мятой, горной ромашкой и прозрачным янтарным медом, пахнущим луговым разнотравьем. В один из таких туманных вечеров в дверь тихонько поскреблись. Томас открыл и увидел на пороге маленькую рыжую собаку с большими висячими ушами и в смешном вязаном шарфе. Собака промокла, намерзлась на ветру и смотрела на мастера с робкой надеждой — пустят или прогонят? — Ну здравствуй, путник, — улыбнулся Томас, распахивая дверь настежь. — Заходи, на улице сегодня сыро, а у меня как раз закипел чайник. Он не стал суетиться. Первым делом мастер достал из сундука самое мягкое, пушистое шерстяное одеяло и бережно укутал гостя, оставив снаружи только мокрый любопытный нос. Затем налил в широкую глиняную миску теплого бульона, а себе заварил большую кружку ромашкового чая с ложкой каштанового меда. В комнате было так тихо, что слышалось только мерное тиканье старинных напольных часов и уютное потрескивание дров. Снаружи бились о скалы холодные морские волны, клубился плотный туман, но сквозь толстые дубовые стены и плотно закрытые ставни ни сырость, ни ветер не могли проникнуть внутрь. Собака поела, свернулась клубком у печки внутри теплого одеяла, глубоко-глубоко выдохнула — так выдыхают только тогда, когда понимают, что все тревоги и блуждания остались позади — и сладко заснула. Томас сделал глоток горячего чая, посмотрел на спящего гостя и подумал: «Как же мало иногда нужно живому существу для счастья. Всего лишь надежное укрытие, теплое одеяло, чашка горячего чая и твердая уверенность в том, что к утру любой туман обязательно рассеется». А к утру туман и правда рассеивается. Первые золотые лучи солнца пробиваются сквозь облака, гладят крыши домов, море становится ласковым и бирюзовым, а новый день приносит ответы на все вопросы, которые еще вчера казались неразрешимыми.