Pojega: последний большой итальянский сад
Pojega: последний большой итальянский сад За воротами ничего не предупреждает о том, что будет дальше. Обычная вальполичеллезская дорога, каменная стена, кипарисы. Дальше — примерно пять с половиной гектаров земли, которая непрерывно приводится в форму с 1783 года. Владельцы территории — семья Риццарди — содержат её с 1649 года. Не «с 1649 года в собственности семьи» как строчка в реестре, а именно содержат: девятнадцатое поколение, тот же участок, те же стены. Такое в Италии ещё встречается, хотя и редко. Право частной собственности здесь свято. Я написал в Pojega заранее, рассказал о «Зелёной стреле» и о Русском Обществе Открытых Садов, которое мы основали в 2017 году, о том, что привезу группу профессионалов из России и что нам важно увидеть сад в его повседневной жизни, а не только открыточный вид. Владелец сада, граф Агостино Риццарди заранее изучил наши проекты и мою биографию и поэтому решил встретить нас лично. Обычно он этого не делает. Нынешний потомственный хранитель места рассказывал нам, как говорят люди, для которых сад — не объект, а родное существо с непростым характером: с уважением и очень точным знанием, что с ним можно, а что нельзя. Заказ на сад дал в 1783 году граф Антонио Риццарди, поручив проект архитектору Луиджи Трецца — одному из крупнейших неоклассиков Венето, тому же, кто восстанавливал знаменитый сад Джусти в Вероне. Трецца сделал вещь, которая тогда шла против моды. В Европе уже побеждал английский пейзажный парк — свободные линии, «природа как она есть», иллюзия отсутствия плана. Трецца взял классическую итальянскую геометрию — оси, террасы, партеры, боскеты — и вставил в неё «живописное»: перепады, неожиданные раскрытия вида, извилистые проходы в глубине. Получился гибрид. Именно поэтому Pojega называют последним великим итальянским садом: не потому, что после него ничего не строили, а потому, что он — последняя точка, где традиция ещё была живой и могла позволить себе эксперимент. Сад лежит на трёх уровнях, построенных по естественному рельефу холма, — 54 000 м². Перепад высот даёт то, чего не даст ни один ровный участок: смену точки зрения. Одна и та же аллея с верхней террасы кажется осью, с нижней — коридором, а с бельведера — просто линией на зелёной плоскости. Сердце сада — Teatro di Verzura, театр из зелени. Он расположен на пересечении Аллеи кипарисов и Аллеи бельведера, вход охраняют два лежащих каменных льва. Дальше начинается то, ради чего сюда стоит ехать. Сцена приподнята. Кулисы — не декорации, а стриженые ряды граба и кипариса, посаженные именно как кулисы и именно так подрезанные. Сцену фланкируют статуи Мельпомены и Талии — музы трагедии и комедии. Задник — полукруглая самшитовая стена с нишами, в которых стоят статуи античных божеств. Это архитектура без архитектуры. Здесь нет ничего, кроме растений и камня, но композиция читается безошибочно: ты в античном театре. Римляне, кстати, делали ровно это — theatrum с деревянными кулисами, только у Треццы материал другой. Он превратил театр в вечное растение. И вот тут — главный закон сада, который становится понятен только на месте. Театр существует только пока его стригут. Не «поддерживают», не «обновляют» — стригут ежегодно, по форме, каждый год заново. Стрижка — не уход, а сами декорации. Пропусти одну — и кулисы перестают быть кулисами, сцена теряет рамку, а через пять лет ты имеешь просто группу кустов. Самшит здесь обрабатывают три раза в год — это защита от самшитовой огнёвки, того самого вредителя, который за последние двадцать лет уничтожил во Европе больше исторических самшитовых форм, чем все войны. Стрижка — раз в год. Разбирая Pojega языком ландшафтного проектирования, видно несколько очень ясных решений.