Многие покрутят пальцем у виска, когда я скажу, что страны типа Вьетнама или Индии прив... — 9 апреля 2026 г. в 12:06:15.029
Многие покрутят пальцем у виска, когда я скажу, что страны типа Вьетнама или Индии привлекают меня больше, чем Дубай. Ведь в чистой картинке для меня нет правды жизни. Все эти идеальные отели, выверенные образы, улыбающиеся люди в драгоценностях на обложках журналов — чистейшая коммерческая ложь, а правда в том, что эти украшения и наряды невозможно носить, вечно соответствуя картинке. Невозможно вечно закладывать салфетку за воротник и умело орудовать ножом и вилкой, держа спину ровно. Невозможно не материться, не шутить, не смеяться и молчать с набитым ртом. Невозможно не запачкать обувь, не порвать штаны и носить три слоя одежды в экваториальной жаре. Единственная честная дорога — это путь ошибок, разочарований, надежд, радости подлинной и настоящей жизни, которая кипит вокруг тебя: в запахах, в сердцах, в глазах, полных веры и достоинства. С этой верой, в кроссовках, подошву которых порвал об эскалатор, опаздывая на рейс, я прибыл в красный Ханой — город, пробитый навылет аэропланной стрелой дикой жары и влаги. В аэропорту меня привычно облепила стайка вьетнамских водителей с вогнутой внутрь, плоской грудью и с невыразительной тощей задницей, на машинах такого уровня ветхости, что я взвизгнул от восторга, с удивлением и опаской залезая в салон, внутри которого… летали комары. Двоих я убил машинально, оставив на окне, которое чуть не выбил, кровоподтёки, а с остальными вяло пытался бороться всю дорогу, но устал и терпеливо смотрел на мелькающий за окном город. Комары, в свою очередь, поняв, что любопытно прилипший к окну турист сдался, принялись безнаказанно прокалывать меня своими победитовыми носами, сосав безалкогольную кровь, полную японских витаминов. Копчёный город тонул в рекламе, голубоватых клубах выхлопного дыма и в жаре кипящего масла, в которое через каждые пять метров поварята обоих полов окунали прозрачный рисовый свиток рулетика Нем — главную пищевую достопримечательность города. Вторая — похлёбка Бун Ча — тоже была звездой уличного питания, но явно мне не подходила, ведь внутри, в клубках лапши, плавала разобранная на части свинина. А где я и где свинина. На столбах развевались алые флаги с большой жёлтой звездой в центре, на железнодорожных путях стояли советские тепловозы, по дорогам ездили советские уазики, а по обочинам стояла совершенно нелепая архитектура с ржавыми крышами, в состоянии, при котором во всём остальном мире властями принимается немедленное решение о сносе, но тут всё это, кособокое, залатанное профнастилом и сотовым поликарбонатом, стояло и, даже больше, — жило яркой, полной функциональной пользы жизнью. Я поселился в отеле Мелия и, зайдя в номер, ни секунды не пожалел о своём выборе. Шикарный стометровый люкс за четырнадцать тысяч рублей, оформленный в натуральных тёплых цветах, был именно тем комфортом, которого любой человек ждёт от жизни, с благодарностью зажмуривая глаза при встрече. Куда идти гулять сразу же после того, как заселился, я знал ещё в самолёте. Ведь когда увидел на карте в шаговой доступности здание бывшей тюрьмы «Ханой Хилтон», немедленно побежал туда, перед этим зря начитавшись душераздирающих легенд о жестокости, творящейся за стенами этой тюрьмы. Узкие коридоры, тёмные стены и микроскопические камеры, в которых шконки были прикручены под особым наклоном, чтобы прикованные жёсткими кандалами ноги заключённых были вверху, а голова — внизу. Это делалось для того, чтобы заключённый, ходя под себя, лежал в лужице собственной мочи. Самым гуманным местом в тюрьме оказался зал казни со старинным эшафотом, рядом с которым стояла соломенная корзинка для отсечённых голов. Уже на выходе я горько пожалел о решении вообще пойти туда, испортив себе утро видениями, в которых ещё долго мне будут приходить во снах головы с сырыми от мочи затылками.Добрых пару часов я тщетно пытался забыть, отбросить всё, что увидел в тюрьме утром, бесцельно бродя по улочкам, на сто процентов занятым торговлей всем чем угодно: старыми пыльными кондиционерами, выкрученными где-то лампами со