За неё ни разу никто не боролся. Отпускали легко. Как будто она из тех, кого не жалко т...
За неё ни разу никто не боролся. Отпускали легко. Как будто она из тех, кого не жалко терять. Она уходила по-разному. Иногда громко, после ссоры. Иногда тихо просто переставала писать первой. И каждый раз внутри жила маленькая надежда: вот сейчас он опомнится. Догонит. Напишет «не уходи». Никто не догнал. Ни разу. Все её уходы принимали молча. Ну ушла и ушла. И это молчание било больнее любых слов. Потому что за то, что дорого, — держатся. Спорят, звонят ночью, стоят под дверью. А за неё нет. И она уже поймала себя на страшной мысли: может, во мне правда нет ничего такого, за что стоит бороться? Есть. В ней всего этого с избытком. Просто ей попадались люди, которые ничего не теряли. Они и не держали. А тот, кто однажды поймёт, кого встретил, не даст ей даже договорить «я ухожу».