В девяностые у меня не было кроссовок вообще, ни плохих, ни дешёвых, никаких. Вместо ни... — 31 июля 2026 г. в 18:24:31.517
В девяностые у меня не было кроссовок вообще, ни плохих, ни дешёвых, никаких. Вместо них были какие-то парусиновые тапки со шнурками. Бирюзовые! Из бирюзовой ткани, на бирюзовой резиновой подошве, я даже не могу представить человека, который придумал эту обувь. Я хотела обычные кроссовки или хотя бы кеды, но я даже не знала, где их покупают, а самое главное, где на них берут 💰 💸 деньги. А у моих одноклассниц кроссовки были, настоящие и красивые, такие, которые хотелось разглядывать. Одной девочке отец привозил вещи из Германии, он работал дальнобойщиком и привозил много всего. Другой однокласснице одежду покупала мама, которая работала в знаменитом на всю Москву магазине «Лейпциг». Сейчас нашим детям сложно объяснить, что означали такие вещи в девяностые. Они не поймут, так как сегодня можно открыть двадцать сайтов, выбрать кроссовки, заказать три размера, а потом два вернуть. А тогда Германия была почти другой планетой, а магазин «Лейпциг» — порталом в жизнь, где у людей есть вещи. Не просто чем прикрыть тело, а модные красивые и заграничные вещи, которые сразу сообщали окружающим, что у этой девочки всё в порядке и в жизни и с самооценкой. У меня не было ещё и спортивного костюма, а тогда у всех девчонок были эти шикарные костюмы в стиле девяностых: объёмные штаны, пышные ветровки, цветные вставки. В них они выглядели живыми, спортивными, современными. Ветровка могла скрыть всё и большую грудь, и маленькую. Тело под ней как будто переставало быть проблемой. А у меня была футболка, в которой я казалась себе совсем плоской, какие-то блестящие легинсы и бирюзовые парусиновые тапки. Великолепный комплект 🤣 Я чувствовала себя гадким утёнком. Мне было стыдно за одежду, стыдно за тело. Стыдно, что я не похожа на других девочек. Стыдно за родителей, которые не могли купить мне то, что покупали им. Хотя сейчас я понимаю: мама работала медсестрой. Она не скрывала от меня тайный чемодан немецких марок и не прятала в шкафу спортивный костюм и не говорила: — Нет, Лиля, будешь ходить в бирюзовых тапках. Потому что я хочу вырастить из тебя стилиста с травмой. У неё просто не было денег, но ребёнок редко думает: «в нашей семье сейчас сложная экономическая ситуация». Ребёнок думает: «Со мной что-то не так»!!! Потому что у других есть, а у меня нет. И я попросила маму сделать мне справку об освобождении от физкультуры. Не потому, что мне нельзя было бегать, просто я не хотела переодеваться, не хотела выходить в зал, не хотела, чтобы кто-то увидел мои ноги в блестящих легинсах, тело в этой футболке и бирюзовый ужас на ногах. Недавно одна моя клиентка рассказала похожую историю, когда она была подростком, у других девочек уже появились тонкие синтетические колготки. Взрослые. Прозрачные. А у неё были плотные хлопковые. Такие обычно покупают детям. Хотя ребёнком она себя уже не чувствовала, она уже хотела нравиться мальчикам. Хотела выглядеть красивой, женственной, у неё уже менялось тело, появлялись первые взрослые чувства, а одежда продолжала говорить: — Тебе пять. Сейчас мама заберёт тебя из детского сада. Казалось бы, колготки; полезные, тёплые, натуральные. Наверняка её мама выбирала их из лучших побуждений, но подросток не оценивает процент хлопка в составе, он смотрит на других. На их тонкие колготки, на их кроссовки, на их ветровки, а потом смотрит на себя... И понимает, что не имеет право занимать место среди этих детей или вообще хочет исчезнуть... Мы вырастаем. Начинаем сами зарабатывать, получаем возможность купить и кроссовки, и спортивный костюм, и сумку, и те самые колготки. И чаще всего взрослая женщина покупает не вещь, она покупает возможность наконец выйти на "школьную физкультуру", встать рядом с другими девочками и наконец занять своё место в обществе. То место, в которое стыдно было идти без кроссовок и колготок... Боль не спрашивает, кто виноват, она остаётся и потом женщина может годами покупать себе "кроссовки".