Последняя хроника из заповедника
Последняя хроника из заповедника Кинематографичный кадр: железнодорожный перрон, вывеска "Танхой", на перроне стоят трое, за ними - бескрайняя белоснежная байкальская степь. Девушки улыбаются, а Василий Иванович выглядит хмурым. у сурового выражения лица Василия Иваныча три основные версии: 1) он уже начал скучать по нам; 2) он ждет, когда мы уже уедем, но вида не подает; 3) Василий Иваныч серьезный мужик, познавший жизнь, и вся эта суета "приехали уехали" вообще не колышет его олимпийского спокойствия, в багажнике у него камусные лыжи, и сейчас, посадив нас на поезд, он пойдет в лес. Перрон в Танхое короткий, а поезд "Москва-Чита" длинный, поэтому открыли на вход примерно двадцатый вагон, и мы, пыхтя и знакомясь с разнообразием пассажиров, пошли через весь поезд до своего первого вагона... Погоды сегодня в Танхое чудные, уезжали в -20, солнце активное, щедрое, молодое. Это Сибирь, детка! Таня в дорогу заплела мне красивую косу, шутя приговаривая: чтобы маме твоей не было стыдно перед всем поездом, что ты такая растрепанная. Таня едет до Красноярска, мы с Мишей - до знакомой уже нам станции "Иркутск-сортировочная", скоропостижный стишок о которой уже неожиданно опубликовали на ресурсе "Литературная Сибирь", но это не означает, что на сортировочной нас будут встречать с шариками. Пишу я уже со второй полки плацкарта. И в то самое время, как поезд с каждой минутой уносит нас дальше от Танхоя, в это время в лесу на камусных лыжах летит по тропе неутомимый Василий Иваныч...