«Я тебя содержу!» — заявил муж и потребовал раздельный бюджет.
«Я тебя содержу!» — заявил муж и потребовал раздельный бюджет. — С первого числа лавочка закрывается. Каждый платит за себя. Андрей швырнул на кухонный стол банковскую выписку. Бумага проехала по клеенке, сбила солонку и замерла у моей чашки с кофе. Я вздрогнула — горячая капля плеснула на запястье. — Что, прости? — Что слышала. Я устал, Даша. Ипотека на мне, коммуналка на мне, бензин тоже я лью. А ты? — он картинно развел руками. — Ты свои деньги тратишь на ерунду. Йогурты, подушечки, кремчики. Я посчитал: я вкладываю в семью восемьдесят процентов. Я тебя фактически содержу. Я медленно поставила чашку. В кухне стоял аромат жареных гренок — я встала в шесть утра, чтобы он позавтракал перед работой. Андрей уже умял половину тарелки. Бесплатно. — Содержишь? — переспросила я тихо. — Ну а как это назвать? Квартира моя? Моя. Значит, я хозяин. А ты просто удобно устроилась. Всё, хватит. Продукты, химия, твои хотелки — теперь всё сама. Я буду покупать только то, что нужно мне. — Хорошо, — я вытерла пятно кофе салфеткой. — Раздельный так раздельный. Андрей самодовольно ухмыльнулся, дожевал гренку и вышел, хлопнув дверью. Он чувствовал себя победителем. Он еще не знал, что только что подписал себе приговор. Борьба началась тихо. Во вторник вечером Андрей вернулся домой в предвкушении. Он привык, что к его приходу квартира наполнена запахами ужина. Но сегодня в комнатах гулял только сквозняк. На плите стояли пустые, идеально вымытые кастрюли. — Даш, я дома! — крикнул он, заглядывая в холодильник. — А где еда? — В магазине, — отозвалась я из гостиной. Я сидела с книгой и пила чай с дорогим шоколадом. — В смысле? — В прямом. Раздельный бюджет. Я купила продукты себе. На ужин у меня запеченная дорадо, но порция одна. Тебе я ничего не брала, чтобы не нарушать твои финансовые границы. Андрей похлопал дверцей холодильника. Там сиротливо лежала пачка пельменей «Студенческие», которую он, видимо, купил по дороге. — Ты серьезно? Из-за еды будешь характер показывать? — Я соблюдаю договор. Через полчаса с кухни потянуло запахом вареного теста и дешевого фарша. Андрей ел молча, громко стуча ложкой. Я не вышла к нему. Среда стала для его самолюбия очередным испытанием. Утром он полез в ванную за гелем для душа. Мой флакон с миндальным маслом исчез в шкафчике под замком. На полке стоял только обмылок хозяйственного мыла. — Даша! Где мой гель? — Закончился, — крикнула я из спальни. — Новый стоит четыреста рублей. У тебя в бюджете эта статья не предусмотрена. Он помылся мылом. Вечером он притащил домой пакет самого дешевого стирального порошка и рулон серой туалетной бумаги, похожей на наждак. — Зачем переплачивать за бренды? — буркнул он, загружая стиралку. — Порошок он и есть порошок. На следующее утро у него была важная встреча. Андрей надел свою любимую белую рубашку и замер перед зеркалом. Рубашка была серой, жесткой, как картон...