«Ешь, нищеброд», — смеялась одноклассница, пододвигая мне тарелку с объедками. Она не в...
«Ешь, нищеброд», — смеялась одноклассница, пододвигая мне тарелку с объедками. Она не видела, что её муж уже стоит передо мной на коленях — Ты точно хочешь туда идти? — Аня поправила воротник моего поло. — Кирилл, прошло двадцать лет. Ты уже десять раз всем всё доказал. — Не всем, — я посмотрел в зеркало. Оттуда на меня глядел уверенный мужчина сорока лет. Седина на висках, спокойный взгляд, часы стоимостью как «двушка» в нашем родном городе. Но внутри, где-то в районе солнечного сплетения, всё ещё сжимался в комок восьмиклассник Кирюша, которому первая красавица школы Марина плюнула в портфель. — Я просто хочу посмотреть в глаза, — сказал я. — Убедиться, что монстры из-под кровати исчезли. — Монстры не исчезают, — тихо ответила жена, убирая невидимую пылинку с моего плеча. — Они просто стареют и теряют зубы. Возвращайся скорее. Мы с Данькой ждем. Ресторан «Аристократ» оправдывал название только ценником. В остальном это была ярмарка тщеславия провинциального разлива. Тяжелые портьеры, позолота, официанты с лицами, полными вселенской скорби. Я опоздал специально. Вошел, когда градус веселья уже перевалил за отметку «ты меня уважаешь?». Одноклассники, сбившись в кучки, обсуждали ипотеки, разводы и лысины. Я не надел костюм. Джинсы, джемпер, кроссовки. Дорогие, качественные, но без кричащих логотипов. Для них я должен был выглядеть именно так: «не поднялся», «обычный», «средний». Марину я увидел сразу. Она сидела во главе стола, как королева в изгнании. Время её не пощадило: тяжелый макияж уже не скрывал сетку морщин, а взгляд стал цепким, оценивающим, как у базарной торговки. Рядом с ней, развалившись на двух стульях, сидел Аркадий. Её муж. Владелец заводов, газет, пароходов. Я знал его досье наизусть. — О, смотрите, кто явился! — голос Марины прорезал гул зала. — Корнилов! Живой! Она встала, качнув внушительным бюстом. — А мы гадали: в тюрьме ты или спился. Выглядишь... — она окинула меня взглядом с головы до ног, задержавшись на кроссовках. — Скромненько. Жизнь потрепала? За столом захихикали. Те самые люди, которые двадцать лет назад ржали, когда она назвала меня «крысенышем». — Привет, Марин. Здравствуй, Аркадий, — я кивнул её мужу. Тот лениво повернул голову, жуя зубочистку. — Знакомы? — Заочно, — ответил я. — Садись, Корнилов, — Марина указала на стул с краю. — В ногах правды нет, да и денег, судя по всему, тоже. Я сел. Разговор тут же вернулся к любимой теме Аркадия — его величию. — ...И вот этот московский холдинг, «Вектор Групп», они мне сами звонят. Аркадий Петрович, говорят, спасайте, нам нужны ваши мощности. Контракт на столе, цифры — космос. Завтра подписываем. Я сжал стакан с водой. «Вектор Групп» — это я. Точнее, это одна из дочерних компаний моего фонда. И контракт действительно лежал на столе. Только не на подпись, а на расторжение. Аудит показал, что завод Аркадия — это дыра, через которую выводят деньги в офшоры, а оборудование там не меняли со времен Брежнева. — Аркаша у меня гений, — Марина погладила мужа по плечу, на котором висел пиджак, натянутый до треска. — Не то что некоторые. Её взгляд упал на тарелку соседа, который вышел покурить. Там осталась горка оливье, надкусанный хлеб и обглоданная куриная кость. В глазах Марины вспыхнул тот самый огонек. Злой, веселый. Огонек хищника, почуявшего слабину. Она перехватила тарелку и с грохотом поставила её передо мной. — Угощайся, Кирюша. Зал затих. — Ешь, нищеброд, — смеялась одноклассница, пододвигая мне тарелку с объедками. — Когда еще нормальную еду увидишь? Мы сегодня щедрые, у нас праздник. Аркаша всех кормит...