Я вышла из тюрьмы и нашла на могиле отца кошелек мужа.
Я вышла из тюрьмы и нашла на могиле отца кошелек мужа. крестиками на стене, а утренними перекличками на плацу, когда холодный ветер пробирает до костей. Спортивная сумка с жалкими пожитками резала плечо. Дешевая куртка, выданная при освобождении, продувалась насквозь колючим ноябрьским ветром. Я стояла перед коваными воротами Северного кладбища и никак не могла заставить себя сделать шаг. Батя не дождался. На втором году моей отсидки его хватил инсульт. Не вынес позора. Дочь — зечка. Статья 159, часть 4. Мошенничество в особо крупном размере. Только вот деньги воровала не я. Схемы проворачивал мой муж Игорь. А подписи на документах фирмы-прокладки ставила я. Я же генеральный директор по бумагам. Жена должна помогать мужу строить бизнес, верно? В коридоре суда Игорь размазывал сопли по щекам. Хватал меня за плечи, пытался поймать мой взгляд своими бегающими красными глазами. — Рита, умоляю, не сдавай меня. — Меня посадят — мы все потеряем. — А тебе, как женщине, дадут минимум. — Я найму лучших адвокатов! — Клянусь, через год я тебя вытащу! — Буду каждый день передачи возить! Первые полгода возил. Потом лощеный адвокат, которому мы отвалили миллион, начал сбрасывать мои звонки с таксофона. Короткие гудки били по ушам больнее, чем дубинка конвоира. Потом передачи стали приходить раз в три месяца. От Игоря — ни строчки. Только моя младшая сестра Светка писала короткие письма: — Держись, Ритка. Игорь крутится, долги раздает, ему тяжело. Я выжила. Вышла по УДО. И первым делом поехала не в нашу с Игорем квартиру, а сюда. К папе. Просить прощения...