Жаклин Дю Пре: от мировой славы до двух хлопков в тишине — 27 августа 2026 г. в 15:50:42.198
Жаклин Дю Пре: от мировой славы до двух хлопков в тишине История Жаклин Дю Пре всегда меня потрясала. Я хочу рассказать её так, как поняла сама. Когда Жаклин была маленькой, она услышала по радио виолончель и сразу попросила родителей купить ей инструмент. Так в четыре года решилась её судьба. Мама девочки, пианистка Айрис Дю Пре, стала её первой учительницей. В семь лет Жаклин уже занималась в Гилдхоллской школе музыки у Уильяма Плита и впервые вышла на публику. В десять лет на международном конкурсе ей вручили премию имени Гильермины Суджи. Она брала уроки у Поля Тортелье в Париже и у Пабло Казальса в Швейцарии. В пятнадцать лет Жаклин закончила школу с золотой медалью и получила королевскую премию для молодых музыкантов. Тогда о ней уже заговорили как о будущей звезде. В 1961 году девушке подарили виолончель Страдивари 1673 года. Имя дарителя осталось тайной. Следующий год стал поворотным: семнадцатилетняя Жаклин дебютировала в лондонском Вигмор-Холле с концертом Элгара. Запись этого выступления принесла ей мировую известность. Критики писали, что её игра отличается выразительностью, точностью и чистотой тона. В 1966 году Жаклин приехала в СССР, чтобы стажироваться у Мстислава Ростроповича. До этого она уже была в Москве на конкурсе имени Чайковского, но Ростропович, председатель жюри, посоветовал ей не участвовать. Он сказал, что она уже сформировавшийся мастер мирового уровня, победа ей обеспечена, а конкурс потеряет всякую интригу. Жаклин послушалась и не стала подавать заявку. Вместо этого она с января по май занималась в классе Ростроповича в Московской консерватории. На одном из таких занятий музыканты увидели нечто удивительное. Играли концерт Дворжака. Ростропович, восхищённый игрой, сел за второй рояль и начал аккомпанировать, но Жаклин перекрыла звуком оба рояля. Зрители, сидевшие в зале, замерли, не в силах поверить в происходящее. Ростропович считал, что она единственный виолончелист молодого поколения, способный превзойти его. Сама Жаклин преклонялась перед учителем и говорила, что ей до его уровня ещё далеко. Дочь Ростроповича Ольга вспоминала, как однажды спросила Жаклин, много ли она занимается. Та ответила: шесть-семь часов в день. Ольга не поверила и переспросила по-английски, но Жаклин объяснила, что просто очень любит играть. Супруга Ростроповича Галина Вишневская говорила, что Жаклин сама была музыкой: в каждом жесте, в каждом движении смычка музыка обретала осязаемость. В 1967 году Жаклин вышла замуж за пианиста и дирижёра Даниэля Баренбойма. Супруги строили планы, мечтали о детях. Но в возрасте двадцати восьми лет у Жаклин начались странные симптомы: руки немели, ноги слабели, зрение становилось хуже. Она не придавала этому значения, много гастролировала. В 1973 году в Нью-Йорке в Линкольн-центре она должна была играть Двойной концерт Брамса с Пинхасом Цукерманом. На репетиции у неё не выходила трудная каденция, окружающие думали, что она просто волнуется. Вечером Жаклин не смогла открыть футляр виолончели. Паника накрыла её. Она вышла на сцену, но пальцы не слушались, она не чувствовала их движений. Это стало её последним выступлением. Врачи поставили диагноз: рассеянный склероз. Болезнь отняла у неё и силу рук, и память, и внимание. Однажды в лондонском Альберт-Холле выступал Израильский филармонический оркестр под управлением Зубина Меты. Во время поклонов Мета увидел в проходе инвалидную коляску. В ней сидела Жаклин. Дирижёр объявил, что в зале находится друг оркестра, и предложил сыграть её любимое Адажио из Десятой симфонии Малера. Он знал, что это печальная музыка, почти траурная, но не стал менять решение. Оркестрантки заплакали, потом заплакали мужчины, а сам Мета не смог сдержать слёз. Когда последний звук затих, дирижёр не решался обернуться. В тишине раздались два негромких хлопка. Жаклин, прикованная к коляске, напряглась и сумела пошевелить руками, чтобы подать знак. Сама она говорила, что считает себя везучей: у неё была