Как я уже говорила, женщина я начитанная и образованная и люблю разные жанры литературы. — 4 августа 2026 г. в 13:17:35.298
Как я уже говорила, женщина я начитанная и образованная и люблю разные жанры литературы. Но мой самый любимый жанр — это жанр «зарубежный писатель пишет о России». Ни хрена ни разу тут не бывав, разумеется. В одном скандинавском детективе (кажется, это был скверно переведенный Ларс Кеплер, но могу врать) мне как-то попалась сцена, где их сыщик (скандинавский! из северной страны!) замерзает зимой до сосулек из носа в гостинице недалеко от МИДа. Причем дело происходит в наши дни, году так в 2019-м. Кругом, кстати, мрачно, грязно и ездят старые БМВ. Тупой ты скандинавский писатель, зимой в московском отеле можно сдохнуть разве что от жары, потому что Сергей Семёныч топит так, что о батарею обжечься можно (я не вру, я обжигалась). Подружки ноют, что у них сохнет кожа, кошки линяют от жары в три раза больше, все живут с открытыми окнами. А старые БМВ в Москве — это которым больше трёх лет, если что. Даже сейчас! В романах американской писательницы китайского происхождения Тесс Герритсен происходит вообще лютое. В одной книге белорусские и русские девушки нелегально проникают в США через границу с Мексикой и оказываются в борделе. Казалось бы, почему нет? Но вот причина: москвичка Алёна так бодро промышляла проституцией в Москве, что девушку теперь тут все знают, поэтому надо бежать. Кажется, автор полагает, что Москва — это задрипанный полустанок на 15 домов, где и поезда-то останавливаются раз в сутки. Два раза трахнешься — вот со всеми и познакомилась. В другой книге той же Герритсен мальчик Яков курит с семи лет, ворует с восьми и отдаётся мужчинам за деньги с десяти. В подземном переходе возле станции метро «Арбатская» (не уточняется, голубой или синей). И он, конечно, очень рад бежать в Америку на кораблике через Ригу, Мальмё, Северное море и Атлантический океан, потому что все московские дети хотят бежать в Америку и там наконец-то разбогатеть. Ощущение, что авторы начитались Гиляровского или его же в пересказе Бориса Акунина (признан иноагентом) и на этой основе строят свои сюжеты. В принципе, плохого в этом нет ничего, но только помимо «Трущобных людей» у Владимира Алексеевича ещё есть «Люди театра». А до них ни у кого уже руки не дошли. Резюмирую. Всех зарубежных писателей, желающих употребить в своей книжке слово «Москва», необходимо принудительно везти в Москву и вести в ресторан «Сахалин» и в Большой театр. И заодно в переход у «Арбатской», пусть попробуют там отдаться кому-нибудь, а мы посмотрим.