Я стесняюсь. И я знаю, почему.
Я стесняюсь. И я знаю, почему. Есть темы, которые я долго обходила. Больные. Личные. Такие, которые вроде бы и не про тебя сейчас, но в то же время — про тебя всю жизнь. Сегодня я стояла и ждала ребёнка из школы. Стою. Смотрю на ворота. И вдруг — нахлынуло. Воспоминание. Старое. Из детства. Я училась в младших классах. И я боялась. Постоянно боялась одной вещи. Что мой отец придёт в школу. Пьяный. Потому что один раз это случилось. Он приехал в посёлок по делам. И решил зайти ко мне. Пьяный в щи. Просто зашёл. И сидел на уроке музыки. И пел. Я помню этот момент до сих пор. Помню, как учительница сказала: «Оксана, скажи, пожалуйста, своему папе, чтобы он вышел». И я сидела. И горела. Мне было безумно стрёмно. Очень стыдно. Хотя никто меня не дразнил. Все отнеслись лояльно. По-человечески. Но мне было стыдно. За него. За себя. За то, что это происходит. И вот сейчас, спустя столько лет, я стою у школы. Жду сына. И понимаю: эта история со мной до сих пор. Потому что я до сих пор стесняюсь. В каких-то моментах. Хотя вроде бы люблю пригубить. Ну, как говорится, по-человечески. Но есть что-то внутри. Какое-то напряжение. Какая-то осторожность. И я знаю, почему. Потому что в детстве я стыдилась. За родителей. За то, что они не то чтобы выпивали — они закладывали за воротник хорошо. И я это видела. И я это чувствовала. И я это прятала. И это осталось. Внутри. В той самой девочке. Которая стояла на уроке музыки и сгорала от стыда. Знаете, есть такая фраза: «Все наши травмы из детства». Я не люблю обобщения. Но в каком-то смысле это так. Потому что то, что мы пережили маленькими, оно никуда не уходит. Оно просто прячется. И ждёт, когда ты снова окажешься в похожей ситуации. Я не пишу это, чтобы кого-то обвинить. Не пишу, чтобы пожалеть себя. Я пишу, потому что я должна это проговорить. Для себя. Чтобы вытащить это наружу. Чтобы увидеть. Потому что пока ты это не назовёшь — оно тобой управляет. А когда называешь — становится легче. Ненамного. Но легче. Я не знаю, что с этим делать дальше. Может, просто жить. Может, работать. Может, принять. Может, простить. Себя. И их. И ту маленькую девочку, которая так боялась, что папа придёт в школу. Но я точно знаю одно: я больше не хочу прятать. Я хочу говорить. И вот я говорю. P.S. Если у вас тоже есть такое — детский стыд за родителей, который живёт в вас до сих пор — знайте, вы не одни. И вы не виноваты. Вы были ребёнком. А ребёнок не должен стыдиться за взрослых. ❤️