«Разговор № 6» — 23 июля 2026 г. в 14:00:04.318
«Разговор № 6» «Не ругайся на меня, пап. Прости. Я знаю, что ты хочешь сказать. Пару минут… Послушай…». Селянино. Коробки, чемоданы. 1988-й. Только переехали. Из ниоткуда в никуда. На полу, в большой комнате, играем в карты. Ты мухлюешь, я с опозданием замечаю, кричу, злюсь. Ты говоришь: «Карте место. Поздно. Раньше нужно было. Теперь уже «сходила». Поменять ничего нельзя». ...Помнишь? Москва. В гостях у друзей. 1989-й. Собака была небольшой, да и не злой, просто внимания к моей персоне со стороны хозяев и ребятни было много, вот она и цапнула. Для проформы, конечно, но до крови. Сижу на кухне, вокруг бегают виноватые ни с чего владельцы питомца. Я плачу. Палец кверху. Ты подходишь, садишься на корточки, поднимаешь мою голову, слизываешь слезинку: «Нет, так не годится. Совсем солёные. А у девочек они должны быть сладкими. Срочно нужно это как-то то исправлять. Глазки закрой. Протяни ладошку. Открывай». Улыбаюсь. Я же взрослая, знаю я все эти штучки. «Грильяж в шоколаде». В зелёной обёртке. Любимая и вожделенная «запрещёнка» для тех, у кого к семи уже две пломбы. Болгария. Лето. 1995-й. Тренировка. Большой теннис. Время свободное у тренера только в 6:30. Работаю второй час. Устала, сонно бегаю по корту. Ты на трибуне. Подхожу за водой. Ты говоришь: «Не экономь себя. Никогда не экономь. Всё по полной. Всё по-настоящему. Сегодня ЭТО твой Wimbledon». Москва. Миллениум. 2000-й. Новогодняя вечеринка в МГИМО, точнее, концерт самодеятельности. После выступлений – весёлая студенческая попойка. Телефон в сумке, сумка на стуле, стул задвинут под парту. Я на танцполе в огне софитов. В 23:30 Золушка очнулась и поняла, что крепко влетела. Несколько дверей, пара пролётов, и я уже у машины. Страшно, до оцепенения. Села. Тишина. Водитель едет плавно, как будто машина заминирована. - Отжигала? - Ну да, а что такого-то? Всем можно, а мне нельзя, да?! Новый год на носу. - Я с восьми часов тебя жду. Просто бери трубку с собой. Быть всегда на связи – это не только вопрос твоей безопасности и моего спокойствия. Это вопрос уважения. Молча, упрямо уткнулась в окно. Не оборачиваясь: «Прости». «Ладно, проехали, рассказывай. Было круто, да? Кто был? …Юля была?…». И тут водитель поехал шустрее… Помнишь? Москва, Старая площадь. 2009-й. Мы сидим за столом в одноимённом ресторане. Я рассказываю тебе о планах, мыслях, рабочих реалиях. Мы обсуждаем людей, мотивации и причинно-следственные связи. Ты говоришь: «Есть действие и есть ответственность – это диада. Всё можно, если спокойно взвесить все «за» и «против». Ну или если просто очень хочется и ты не понимаешь, почему. Так будет крайне редко». Помнишь? Помнишь разговоры, которые длились не меньше четырёх-пяти километров пешком в любом городе? А наш постоянный смех? Мы хохотали как подорванные, почти всегда. В общественных местах незамеченными мы не оставались, а мама шикала, когда уже было неприлично и до слёз. О чём говоришь, вспомнить можно. О чём смеёшься – никогда. Дубна. Дом недалеко от ОИЯИ. 1985-й. Звонок в дверь, я бросаю всё, бегу, длинный коридор, мама открывает, ты подбрасываешь меня, невысоко, почти не отрывая рук, а потом прижимаешь к себе, и сразу – счастье… Помнишь? Ты помнишь всё, а я стала забывать. Я стала совсем взрослой. Меня часто кусают, пап. Мне нужно место, где я буду улыбаться, закрыв глаза, и протянув ладошку. За это я готова оплатить любой счёт. И здесь, и там. На небесном ипподроме между вашими Лошадьми всего один круг восточного календаря. Я, наверное, никогда бы не рискнула, но сейчас, когда по воскресеньям, в Храме, Ваши имена пишутся в двух разных записках, у меня не было ни одного шанса поступить иначе. Я знаю тебя и я никогда не соглашусь на меньшее. Пусть всё это будет ещё одним нашим секретом. Маме не говори. В общем, всё как обычно. Люблю тебя… Прости и не ругайся… 26 августа 2023 года