Репост из: диагноз: мирохина
Репост из: диагноз: мирохина продолжим со студентами моей несуществующей мастерской занятие на тему «кастинг» я сразу должна сделать одну важную оговорку, всё, что вы прочтете ниже - в вашей взрослой жизни разобьется о продюсерское: «нам нужно лицо на постер» и у продюсеров тоже есть своя правда, но это же не значит, что мы с вами, мои дорогие начинающие творцы, не должны понимать верную механику и подход. потому что тогда вы сможете - побороться. а побороться - в кинопроизводстве - второй по значимости глагол после «любить» вернемся к Светлане Колпаковой. я нарочно беру очень грубый пример, потому что так понятней. вот вам прислали сценарий (выносим за скобки вашу над ним работу, допустим - вы уже поработали, присвоили, насытили своим чувством правды и всем тем, чем обязаны сценарий дополнить) что у нас на входе в «холоде»? счастливая жена и мама, которая через 7 минут потеряет смысл своей жизни. Колпакова у нас в таких исходных - прекрасный вариант, потому что «счастливая жена и мама» есть у нее в глазах. кто-то сравнил с Анной Михалковой - мысль верная, но Михалкова более стержневая (на мой вкус) и разница в том, что Колпакова, относительно Михалковой - по глазам - более беззащитная, обычная, близкая к ЦА, что дает возможность эмоционально подключиться, потому что - «она как я». человек, далекий от жизни тех, кто может решить, убить, закрыть, раздавить. человек, живущий свою крохотную, но счастливую жизнь. при все моем личном большом уважении и симпатии к Аксеновой (обожаю «Почку», «Бывших», «Рассказы») - она ну никак не «любящая жена и мама» и уж никак не беззащитная. глаза другие: колкие, надменные, со вторым дном, она смотрит на тебя улыбаясь, а сама задумывает что-то. если мы обратимся к известным женским архетипам: жертва стерва святая мать мечта героя воин: Аксенова в своей краске балансирует между мечтой героя и воином. Колпакова между святой матерью и жертвой. (пользоваться этой классификацией так тупо, конечно не нужно, но если вам в институте не рассказывали, то вот пожалуйста. чисто для прозрачности - штука хорошая) когда с Женей приключаются все её беды - я точно знаю, что Аксенова не сдастся (такая краска у выбранной актрисы и ничегошеньки мы с вами не поделаем). поэтому для меня ряд сцен, где она голодает в карцере, желая смерти - работает так себе: замысел понимаю, в исполнение не верю. а должна верить. должна верить в то, что она сломлена. побеждена. и никаких шансов на месть у неё быть не может. потому что ну кто она рядом с этими «властьимущими». и эта вера - она зависит не только от таланта актрисы, речь не о том, что что то там не получилось, а о том, что в личной краске актрисы этой незащищенности нет. а вот если мы ставим на место Жени - Колпакову, тогда все это начинает работать совсем иначе. и мы получаем героиню: «с которой это никогда не могло произойти» (потеря, тюрьма, обретение нового смысла жизни - мести, и война) с Колпаковой мы наблюдаем за тем, как из жертвы она вырастает в воина, ступая на тот путь, который противоречит всей ее природе, всему ее естеству. всей ее мягкости, женственности, всей этой буковке «О», которая есть в Свете. и лично для меня наблюдать за этой трансформацией намного интересней, чем за аркой: воин-воин. можно было бы построить арку: воин-мать, но для этого нужен совсем другой сценарий. (я не агент Колпаковой, и не настаиваю на её кандидатуре😂 просто Света всплыла у меня в голове первая с точки зрения архетипа) о чем, собственно, урок. о том, что занимаясь кастингом - ищите перевертыш. ищите актера, с которым никогда не могло произойти написанное, чтобы было зачем наблюдать. но продюсер вам все равно потом скажет: «Ань, ты заебала, нам нужно лицо на постер» ➡️ (продолжение следует)