После субботних уроков я поймала себя на какой-то фоновой тревоге. И даже спала плохо. — 4 октября 2026 г. в 07:28:38.392
После субботних уроков я поймала себя на какой-то фоновой тревоге. И даже спала плохо. Кажется, у меня включился тот самый синдром спасателя. Расскажу на примере урока для 4–5 классов. На бесплатный урок пришло 68 детей. Мы разбирали уравнения. И примерно половина детей очень плохо ориентировалась даже в базовых вещах: слагаемое, сумма, уменьшаемое, вычитаемое, делимое, делитель, частное. Доходим до составных уравнений, например: 72 : (x + 5) = 8 И дети пишут: «Я не знаю, как это решать». «Я не помню компоненты». «Мы такого не проходили». «А что здесь делать?» И самое тяжёлое — им не всё равно. Они пришли в субботу на урок, пытаются разобраться, пишут в чат, задают вопросы. Они буквально говорят: «Я не понимаю. Помогите мне». А ты понимаешь, что за один урок невозможно дать ребёнку полноценную базу. Только к концу занятия он начинает немного ориентироваться, что-то понимать, у него начинает получаться — и урок заканчивается. И вот это ощущение для меня оказалось очень тяжёлым. На фото контрольные работы по окончании 3 класса: одну по «Школе России», вторую — по Петерсону. Посмотрите, какие уравнения ребёнок должен уметь решать уже после третьего класса. А у нас на уроке были дети 4-го и 5-го класса, которые с такими заданиями не справляются. На регулярных занятиях всё ощущается совершенно иначе. Там мы можем планомерно восстановить базу, и уже через месяц ребёнок становится увереннее. Он гораздо реже говорит: «Я не знаю», потому что у него начинает получаться. А через несколько месяцев появляется хорошая база, на которую можно опираться и двигаться дальше. Наверное, именно поэтому открытые уроки оказались для меня эмоционально сложнее, чем я ожидала. Потому что за этими десятками сообщений я вижу не просто пробелы в математике. Я вижу детей, которые сами понимают, что им сложно. И сами просят о помощи. И очень хочется, чтобы мы, взрослые, это услышали.