Новая рубрика. Интерактивный рассказ. Продолжение. Неожиданная помощь пришла, как это б... — 16 июля 2026 г. в 04:19:25.894
Новая рубрика. Интерактивный рассказ. Продолжение. Неожиданная помощь пришла, как это бывает, — откуда не ждали. Сегодня на уроке математики Маринка заметила, что на неё таращится Сергей с третьего ряда. И так эти математические формулы никак не хотели лезть в Маринкину голову, а он ещё отвлекает. На перемене она сама подошла к нему и прямо спросила: — Ну и чего надо? — Я вижу, что происходит. Давай я поговорю с Максом, — сказал Сергей. — Ты? — искренне удивилась Маринка. — Ну и о чём вы можете разговаривать? — Поверь, я найду слова. Сергей был человеком весьма странным. Скрытный и задумчивый, слова от него не услышишь. И хотя он был достаточно высокого роста и, если присмотреться, вполне выразительной внешности, в классе его называли Серый и как раз за его незаметность. Маринка в очередной раз подумала, что человек, видимо, натянул на себя такую маску, ведь не может современный молодой человек жить такой незаметной жизнью. Маринка решительно кивнула и пошла. На следующей перемене она увидела, как Серый взял Макса за локоть, провёл в коридор и довольно громко сказал: — Давай поговорим. Маринку, конечно, учили хорошим манерам, но она быстро прошмыгнула в коридор, тихонько встала за колонной и прислушалась. Всё она, конечно, не услышала, но главное… — Ну и чего тебе надо, о чём мы можем говорить? — Макс был довольно агрессивен. Сергей сел на подоконник: — Опять сбежал с репетиции? — Я не сбежал. Я просто… там душно. Эти софиты бьют по глазам, все эти фальшивые улыбки учителей. «Давайте поможем семье Соколова! Спасём отца Макса!» Как будто это гребаный телемарафон. Мне противно. — Ты идиот. Макс резко развернулся: — Что ты сказал? — Ты слышал. Идиот. Твой отец может погибнуть, Макс. Не от простуды. Ему нужны лекарства, которые стоят как крыло от самолёта. Нужна серьёзная операция. А тебе противно, что какие-то десятиклассницы будут разыгрывать сцены, чтобы собрать вам деньги? Серьёзно? Макс сжал кулаки. — Да откуда ты знаешь, каково это?! Стоять там, на сцене, пока твоя классуха рассказывает трогательную историю про то, какой мой папа был «весельчак и душа компании», а потом пускать шапку по рядам?! Это унижение! Я не попрошайка! — Попрошайка… Господи. Знаешь, почему я согласился играть в этом вашем спектакле? Потому что моя мама продала машину, чтобы оплатить последний курс химии для отца. Продала нашу старенькую «девятку», которую он сам чинил каждые выходные. Он умер через две недели после этого. Макс слушал молча, его плечи опустились. — Мы собрали тогда триста тысяч. По тем временам — огромные деньги. Их хватило ровно на два препарата. Два. Когда врач сказал нам «всё», мы вернули остаток денег в фонд. Знаешь, что самое страшное? Не похороны. Самое страшное было открывать шкаф и чувствовать запах его одеколона, зная, что я мог сделать больше. Я должен был устроиться грузчиком, бросить школу, продать свои почки, всё что угодно! Но я стоял и смотрел, как мама плачет над банковским переводом. И думал только о том, что мне одиннадцать лет. — Ну, знаешь… — Заткнись. Мой отец тоже ненавидел быть слабым. Он бы сгорел со стыда, если бы узнал, что мы берём в долг у соседей. Мужики они такие, им проще самим лечь в гроб, чем принять помощь. Гордость — это роскошь, которую могут позволить себе здоровые люди, понял? Мёртвым она уже ни к чему. А твой отец жив. Сейчас. И ему плевать, кто купит билет на твоего Гамлета или Чацкого. Ему нужно знать, что завтра будет. Макс как-то весь сник. Его голос задрожал: — Я боюсь, Серый. Если я выйду туда, на сцену… если я сыграю эту боль, весь зал увидит, насколько всё плохо. Они перестанут видеть во мне парня, который подкалывает историчку. Они увидят «того самого мальчика, чей папа скоро умрёт». Я не хочу их жалости. Я её физически не переношу.