📖 В день учителя — о легендарном учителе и ученике рассказывает Ксения Олефиренко — фи...
📖 В день учителя — о легендарном учителе и ученике рассказывает Ксения Олефиренко — филолог, автор паблика «ксюня, поясни за литру»: В доме Александра Пушкина, бывшем особняке князей Волконских, стоит такой «заветный» портрет на письменном столе. И это портрет не Натальи Гончаровой, не Льва Пушкина, а... Василия Жуковского. Правда такова, что в Царскосельском лицее Пушкин не был первым поэтом; не был даже вторым. Друг Иван Пущин не мог взять в толк, отчего его товарищ, который в личной беседе по начитанности и талантам опережал сверстников, почти не придавал значения своей литературной одаренности. «Все научное он считал ни во что и как будто желал только доказать, что мастер бегать, прыгать, бросать мячик и пр.» После лицея найти творческий ориентир и разобраться, что и как писать, Пушкину сложновато: Чаадаев и Глинка давят, говоря о долге гражданина перед Отечеством. Мол, поэзия должна быть сосредоточена вокруг исключительно идеологических, если не пропагандистских задач. С другой стороны — Каверин, Молотов, гусарские кутежи. Карамзины же, пусть и ближе, чем родная семья, но Карамзин уже отошел от художественного творчества, а сентиментализм для Пушкина как динозавр. Уже не модно и далеко от современности. Державину в это время уже больше семидесяти. И пусть ему нравится пушкинское «Прощание с лицеем», в творческом смысле для молодого Пушкина Державин-классицист еще больший динозавр, чем Карамзин. Пушкин выбирает Жуковского как своеобразного наставника не из-за всех подвигов и повсеместной известности, а из-за любви к новому и бесстрашия к любым экспериментам. Только Жуковский может легко бросить все свои лавры поэта и начать прозу; откинуть титул «наследника» Карамзина и пойти писать в романтизме; забросить блестящую литературную карьеру и удариться в преподавание. Жуковский не боится меняться и быть разным; он эволюционирует. И этому у него научился Пушкин — не бояться расти и не страшиться изменений, в себе, в жизни, в мире. Страстная Пятница. Пушкину около двадцати, Жуковскому тридцать семь. Как только Пушкин дописывает «Руслана и Людмилу» — сразу к Жуковскому: читать, слушать, что он скажет. Жуковский читает и зачитывается. А человек, между прочим, при жизни уже был абсолютной величиной — это Жуковский, кстати, придумал гимн «Боже, царя храни» — и эта абсолютная величина пишет на своем портрете: «Победителю-ученику от побежденного-учителя...» Конечно, надпись эта больше шутливая, чем серьезная. Но сколько нужно иметь сил, достоинства, доброты, чтобы, видя талантливого, но еще неизвестного Пушкина, обладая капиталами, положением, славой, властью, взять и сказать: «Да ты, может, талантливее меня!» Вот такой человек без злобы и зависти. Взял и поверил в Пушкина, когда тот еще сам не разобрался, хороший ли он поэт. Жуковский не останавливается на «уступке» литературного первенства и идет дальше в помощи Пушкину. 1820 год — благодаря усилиям Жуковского и Карамзина ссылка на Север для Пушкина заменяется более мягким наказанием. Осень 1824-го — Жуковский мирит Пушкина и его отца, согласившегося стать соглядатаем сына. 1826 год — заступается за поэта перед Николаем I, когда тому «не по летам» дали должность камер-юнкера. Неизвестно, чем бы закончилась первая (так и не случившаяся) дуэль Пушкина и Дантеса, если бы не вмешался Жуковский. Он же был рядом, когда поэт умирал. Объявления о состоянии Пушкина после дуэли, написанные рукой Жуковского, вывешивались на дверь для всех приходящих. Жуковский добился, чтобы долги Пушкина были погашены средствами царской казны, и чтобы тому даровалась амнистия, что позволило похоронить Александра Сергеевича по христианским законам. 29 января 1837 года, в день рождения Жуковского, умер Пушкин. После этого страшного дня Жуковский больше никогда не праздновал свой день рождения. • Подпишись на Академию Фомы — жизненно об искусстве ´-