Тишина, спасающая жизнь
Тишина, спасающая жизнь «Час тишины» - режим тишины, при котором спасатели выключают всю технику, прекращают работу и слушают, не доносятся ли из-под завалов крики о помощи. Это выражение уже стало привычным и понятным даже людям, не связанным с чрезвычайными ситуациями. Но когда и почему придумали тишиной жизни спасать? Из воспоминаний Владимира Мельника (спасатель международного класса): В начале марта 1992 на востоке Турции произошло сильное землетрясение. Почти полностью был разрушен город Эрзинджан. У тогдашнего МЧС (ГКЧС) своих оперативных структур в то время ещё не было. Мы, добровольцы или, как в новорусском языке сейчас принято – волонтеры, в составе двух дружественных поисково-спасательных отрядов «Красного Креста» и «Надежда» пытались добраться в разрушенный город своими силами. Были готовы работать там самостоятельно или при поддержке недавно созданного ведомства, которое вместе с МИД России вело переговоры с турецкими властями о допуске спасателей для оказания срочной помощи. Но ценность человеческой жизни и бюрократические правила – понятия несовместимые. И не подсчитать сколько людей погибло и ещё погибнет из-за этого. Какое дело чиновникам до тех, кто в этот момент умирает в бетонных завалах? Им не объяснить, что смерть там, после первых суток, начинает собирать свой урожай в геометрической прогрессии. И, если человеку, каким-то чудом повезло выжить при обрушении здания, и он остался живым, но погребенным в руинах, то ему остается надеяться на другое чудо – что его найдут там. Иначе бетонный завал станет для него могилой… В таких условиях поговорка «время – деньги» трансформируется во «время = жизнь». И это не в переносном, а самом прямом значении. Поэтому на чиновников особенно не надеялись и пытались добраться до места катастрофы самостоятельно. И как ни странно, нам удалось добыть самолет и попасть в разрушенный Эрзинджан раньше официального борта с гуманитарной помощью из России… У всех в нашем отряде уже был опыт поисково-спасательных работ на землетрясениях. Работали четко, организовывая местных, координируя свои действия с полицией и армией. Через неделю поисковых работ международные спасательные отряды начали постепенно сворачивать работы. К сожалению, в завалах живых уже практически не было. Помню, возвращаясь из координационного штаба по чрезвычайным ситуациям, где согласовывал обратный вылет отряда в Россию, проходил мимо разрушенной городской больницы. На этом полуразваленном, а местами превращенном в гигантский бетонный «пирог» завале, уже завершились поисково-спасательные работы. Да, и понятно – шли восьмые сутки после землетрясения. Это был объект Датского спасотряда, но они уехали накануне, заявив, что живых там точно нет. Мы – не гордые, помогаем местным вытаскивать и мертвых… Вдруг, подошел офицер военной полиции, обеспечивающей оцепление, предупредил, что сейчас подойдет тяжелая техника и начнется «зачистка» завалов и спасателям надо уходить. Но было какое-то смутное ощущение, что работу надо продолжать. Ощущения – не аргумент для военного человека, и этим его не убедить. Предложил ему компромиссный вариант: перед тем как тяжелая техника начнет все крушить, заглушить двигатели, прекратить все работы и еще раз посмотреть, прокричать завалы на руинах больницы. Военный начальник согласился, дал соответствующий приказ заглушить технику и отправляться на развалины кричать и слушать. Договорились о «часе тишины». То, что произошло дальше, было как чудо – выкричали и услышали человека. Кажется, её звали Нурджи, молодая женщина – пролежала почти восемь суток под завалом. Не раздавлена, не поломана, только сильно обезвожена и очень замерзла … Потом этот метод наши спасатели успешно применяли при ликвидации последствий катастрофического землетрясения в Нефтегорске на Сахалине, и применяют постоянно при проведении поисково-спасательных работ. Вот такая тишина, спасающая жизнь.