Заключительный рассказ о Тамаре Витальевне Слетовой. — 21 августа 2026 г. в 08:43:54.458
Заключительный рассказ о Тамаре Витальевне Слетовой. Рассказывает Сергей Балашов. Когда Тамара Витальевна говорила о своем муже, то четко ощущалось, что она гордилась своим положением. И это чувство заключалось не в каком-то превозношении себя или выставлении напоказ своей исключительности, а в чувстве особой миссии сохранения творческого наследия П.В. Слетова. Она очень бережно относилась к рукописям, документам, письмам, всему, что осталось от покойного мужа. И, конечно, ее печалило, что его произведениями мало кто интересовался. Когда я начинал расспрашивать о Петре Владимировиче, например, о годах, проведенных им в лагере, то она не без досады восклицала: «Что вы все интересуетесь этим вопросом?! Как будто больше не о чем говорить. И в музее вы совершенно ведь не рассказываете о его литературных сочинениях, а только про скрипки, сделанные зэками на лесоповале…». Стоит отметить, что это, действительно, интереснейшая история, рассказанная Тамарой Витальевной: «Он не любил вспоминать о лагерных годах и старался уходить от таких разговоров. Его осудили в 1948 году за «троцкизм» на 10 лет, и срок он отбывал в Мордовии, в Потьме. И там почти в полном составе оказался оркестр Львовского оперного театра. И вот тогда начальник предложил им организовать самодеятельность, но кроме баяна и балалайки у них ничего не оказалось. Стало ясно, что нужно совсем на ином уровне это организовывать. И благодаря Слетову, знавшему технологию изготовления струнных инструментов, удалось сделать две скрипки, альт и виолончель. Струны они делали из волос конского хвоста, а потом смогли достать настоящие». Еще в детстве П.В. Слетов учился игре на скрипке и пел в церковном хоре, а в 1920-е годы окончил вокальное отделение Московского музыкального техникума. Тамара Витальевна рассказывала: «Музыка всегда жила в их семье. Его мать, Софья Николаевна, приходилась внучкой виртуозного гитариста и замечательного композитора Семена Николаевича Аксенова. Кстати, он изображен на картине художника Григория Чернецова «Парад на Марсовом поле», хранящейся в Русском музее. Софья Аксенова вышла замуж за сына пермского священника Владимира Кудрявцева, получившего образование и затем – дворянство. Но брак оказался неравным, супруги много скандалили, и, даже не стесняясь детей, Софья Николаевна, гордившаяся своим благородным происхождением, называла супруга плебеем. В итоге, они разошлись». В одном из сборников помещен небольшой рассказ П.В. Слетова, где он от первого лица рассказывает о генеалогических поисках. Легко узнаются предки и родственники писателя. Но почему-то он пишет о них с позиции исследователя, а не прямого потомка. Об этом я интересовался у Тамары Витальевны. «Не знаю, – сказала она. – Петр Владимирович вообще был абсолютно советский человек, убежденный в правильности политики государства. Может быть, он просто не хотел лишний раз «светить» своим происхождением». Тем не менее, прошлое своей семьи он знал и явно проявлял любопытство в этих вопросах: в его альбомах, хранящихся в «Слетовке», я видел немало дореволюционных фотографий и документов. А вот с настоящим дела обстояли очень непросто. Ирина Петровна Кудрявцева – дочь писателя – была на одиннадцать лет старше последней жены отца. И Тамара Витальевна мне рассказывала: «Дети Петра Владимировича обижались, что он женился на мне. Когда в Вербилки приезжала Ирина, уже от калитки кричала: «Где моя злая мачеха?». Надолго у нас никогда не задерживалась и меня не воспринимала совсем». Хотя их совместные фотографии все же сохранились. Ирина Петровна вышла замуж за известного ученого-индолога Израиля Рабиновича. Она и сама работала переводчицей с языков урду и панджаби, а также вела кружок юного журналиста в Центральном Дворце пионеров. Ее сын мечтал стать писателем, и неоднократно просил деда помочь пробиться в литературу, но Петр Владимирович лишь разводил руками и отвечал: «Меня и самого почти не печатают…». По воспоминаниям Тамары Витальевны, они были в обиде на Советский Союз и постоянно выражали