Профессор Катасонов: Так у нас есть стратегические резервы? Или они только на бумаге? — 13 июля 2026 г. в 12:03:13.346
Профессор Катасонов: Так у нас есть стратегические резервы? Или они только на бумаге? (выдержки из статьи) К постановке вопроса, сформулированного в названии статьи, меня подвигли события нынешнего топливного кризиса в России. Признаки этого кризиса обозначились еще в прошлом году. А острая фаза началась в июне, когда миллионы наших сограждан столкнулись с отсутствием топлива на многих АЗС, его лимитированием на других АЗС, также с многочасовыми очередями, резким взлетом цен, появлением «черного рынка» бензина и т. п. Как сообщали многие российские СМИ, дефицит был обусловлен нарушением работы многих НПЗ, по которым наносились удары украинских БПЛА. Произошли полные или частичные остановки работы ряда НПЗ. И официальные СМИ, а также чиновники причиной сокращения производства нефтепродуктов называли остановку НПЗ на «внеплановый ремонт». Специалисты по российскому рынку нефтепродуктов говорили о возникновении дисбаланса между спросом и предложением, который оценивался в 5−7%. Разрыв, между прочим, не такой катастрофический. Поэтому версию того, что масштабы дефицита раздувались и продолжают раздуваться искусственно, нельзя исключать. Кто-то из сторонников этой версии акцентирует внимание на том, что ажиотажный спрос на нефтепродукты нужен недобросовестным участникам рынка, которые решили на этом хорошенько заработать. Другие полагают, что целью ажиотажа является раскачивание социально-политической обстановки в стране. Но я хотел бы сейчас обратить внимание на один немаловажный момент всей этой истории топливного кризиса. 28 июня все российские СМИ хором воспроизвели одно важное заявление президента России. На очередном так называемом «профильном совещании», где обсуждался топливный кризис, Владимир Путин заявил: «По справке, которую Минэнерго представило, в настоящее время запасы бензина составляют 1,7 миллиона тонн, что практически соответствует уровню за аналогичный период прошлого года. Есть небольшое снижение: всего 4 процента». Он отметил, что эти резервы будут использоваться (уже начали использоваться) для стабилизации на рынке бензина. Если исходить из того, что в среднем в сутки в стране используется 100 тысяч тонн бензина и что дефицит составляет 5−7%, то для преодоления дефицита следует выбрасывать ежесуточно в течение какого-то времени на рынок 5−7 тысяч тонн бензина. Т.е. всего по 0,3−0,4% от исходной величины резерва. Хватить должно почти на год. Положим, чтобы резко закруглить топливный кризис, можно было бы за счет резерва в два или три раза увеличить бензиновые интервенции. Чтобы рынок, образно выражаясь, «захлебнулся» в топливе. Но вот уже пошла вторая неделя после заявления Путина о задействовании бензинового резерва. А воз и ныне там. Никакого ослабления кризиса не видно. Некоторые эксперты и журналисты рисуют еще более мрачные перспективы. Так в чем же дело? Я не эксперт по нефти и нефтепродуктам. Но некоторые мои знакомые, которые в этой истории должны разбираться, пожимают плечами. И высказывают свои версии. Одна версия — справка Минэнерго, представленная Путину якобы «фальшивая». Т.е. 1,7 миллиона тонн бензина только на бумаге. Другая версия: бензин в резерве есть, но кто-то почему-то не спешит его выбрасывать на рынок. Иначе говоря, команда президента бойкотируется. В 2019 — 2021 гг. был резонансный скандал вокруг Росрезерва, связанный с нефтепродуктами. В историю скандала я не буду погружать читателя. А лишь отмечу, что тогдашнему замглавы Росрезерва Александру Кирюхину было предъявлено обвинение в хищении 3,2 млрд рублей. Следствие назвало его организатором преступной схемы, в которой участвовало еще несколько чиновников Росрезерва и внешних лиц. Первоначально всех фигурантов обвинили в мошенничестве, но затем квалификацию сменили на растрату. Мне кажется, что в нынешней непростой ситуации нам необходим срочный и глубокий аудит всех государственных резервов.