🎭В Мензелинском театре драмы состоялась премьера спектакля о поиске идентичности — 9 июля 2026 г. в 12:43:59.537
🎭В Мензелинском театре драмы состоялась премьера спектакля о поиске идентичности В Мензелинском татарском театре драмы состоялась премьера спектакля «Сахи(я)» в постановке Александра Далматова. В основе спектакля – повесть Фаниса Яруллина «Кыйгак-кыйгак каз кычкыра» («Крик гуся»). Имя режиссера Далматова известно прежде всего по его киноработам – фильму «В мае сорок четвертого», сериалам «Человек уходит – песня остается» и «Без луны звезда нам светит». В прошлом году его работы были отмечены призами на «Алтын минбаре», а «ТНВ» прославил имя режиссера по всей республике. «Мне очень нравится раскрывать судьбу, можно даже сказать сущность неординарных героев. У них судьба тяжелая, трагичная, не похожая на других. Все мои герои, по сути, сталкиваются с обществом, с общепринятыми моральными порядками», – рассказал корреспонденту режиссер. В этом смысле мензелинский проект – это продолжение темы Далматова. «Кто я? Какая я? Как найти себя заново, когда потерял свою идентичность?» – такой громкий заголовок на буклете знаменует спектакль. Две сестры, младшая Сахия (Миляуша Шаяхметова и Эльвира Хайрутдинова) и старшая Сакина (Диляра Зиннурова), рано потеряли обоих родителей. Мать утонула, отец ушел на фронт и не вернулся. Роли девочкам «раздали» с детства: отец растил Сахию себе помощницей, она даже сама рвалась на войну, а Сакина выросла женственной и, пожалуй, даже чересчур. Сакина забеременела от военного, тот отказался признавать отцовство. Девушка была вынуждена покинуть деревню, уехать в город, подальше от ядовитых слухов. На плечи Сахии упал весь быт, она стала опорой всего колхоза и была вынуждена взять на себя роль мужчины. Когда Сакина бросает младшую сестру одну, в знак обиды и протеста Сахия надевает отцовскую кепку – так рождается Сахи. Война прошла, но женского счастья не нашли ни женственная Сакина, ни мужественная Сахия. И в жизни двух сестер можно разглядеть целое поколение женщин, несмотря на многие частности. «Мне была интересна женская участь, и я на примере Сахии хотел показать девчат-подростков военного времени, детей войны. К чему привела их военная участь? Горькая судьба Сахии – и есть результат войны», – рассказал Далматов. Постановка производит сильное визуальное впечатление. Сцена у театра небольшая, но ее удалось приспособить под масштабный трехчасовой спектакль. Минимальными средствами сцена передает атмосферу уюта родного дома, дискотеки и сибирского холода. Художественное оформление сцены – одно из очевидных достоинств «Сахи(и)» Однако вопросы оставляет сама история. Если верить читателям, знакомым с оригиналом Фаниса Яруллина, спектакль точно следует «канону» и часто его цитирует дословно. Режиссеру удается вовремя «ловить» внимание зрителя масштабными сценами, но история часто просто пересказывает биографию героини. С самого начала Сахия спрашивает себя: «Кто я?», но ответить на этот вопрос по-настоящему так и не решается. Да и нужно ли? Вместо глубокого психологического разговора об идентичности спектакль выбирает «более безопасный» путь семейной и военной драмы. Конечно, для зрителя, который эту историю увидит впервые, будет по-прежнему интересно узнать, как же ответит на вопрос Сахи(я) – «Кто же он(а)?» – и найдет ли выход из своего кризиса. Еще интереснее зрителю будет узнать, почему героиня этот вопрос задала? И пусть заданная тема не получает должной глубины исследования (такова, видимо, сама повесть Яруллина), мензелинская «Сахи(я)» остается интересной, актуальной и даже социально-значимой попыткой разговора о необычных людях в необычных обстоятельствах. Для мензелинского театра «Сахи(я)» это большое открытие. Начиная с выбора материла, вплоть до декораций и режиссуры. Кажется, режиссер (и директор театра Фаяз Хизбуллин) понимал время и место своей постановки, понимал зрителя, который будет «Сахи(ю)» наблюдать в театре, отчего спектакль ощущается больше самого театра, в который его поместили.