Горшок, который кормил девятерых

Горшок, который кормил девятерых В беседке у дома Лео Мари в Ханты-Мансийске хранится старый алюминиевый горшок. Когда-то его мама Мария варила в нём картошку, суп и молочные каши для большой семьи. Теперь он стоит рядом с керосиновой лампой и другими вещами из родительского дома. Несколько лет назад Лео снова приготовил в нём картошку — говорит, получилось вкуснее, чем в обычной кастрюле. Для него этот горшок — память о маме и детстве, когда в доме росли девять детей. Мария Кизнер родилась в 1923 году в деревне Пфейфер Саратовской области, в семье поволжских немцев. У её родителей было тринадцать детей. В конце 1930-х отца арестовали, домой он не вернулся. По семейным воспоминаниям, в 1939 году мать Марию, Екатерину, вместе с детьми сослали в посёлок Кирзавод — нынешний Кирпичный Ханты-Мансийского района. Несколько детей умерли в дороге от голода. Остальных ждали барак и тяжёлая работа: Екатерина трудилась на кирпичном заводе, дети — на лесозаготовках и рыбном промысле. В том же посёлке оказалась семья будущего мужа Марии, Иогана Мари. В документах его немецкое имя заменили русским — Иван, хотя дома продолжали называть Иоганом. После войны обе семьи перевезли в Ханты-Мансийск. В 1953 году Мария и Иоган поженились. Как рассказывает Лео, родители хорошо знали друг друга и выбрали спутников для своих детей по надёжности. У супругов родилось девять детей. Семья пробовала переехать к родственникам под Омск, но вернулась. Иоган ездил и на родину, в Саратовскую область: от его дома осталась только печь. Посидел возле неё, поплакал и уехал обратно. Ханты-Мансийск стал для семьи постоянным домом. В 1962 году Мари купили сруб на улице Пушкина. В пяти комнатах жили двенадцать человек: супруги, дети и бабушка Екатерина. Иоган развозил продукты по детским садам на лошади, а Мария работала на лесозаготовках и вела хозяйство. Держали коров, овец и свиней, выращивали овощи, заготавливали сено. Дети помогали с малых лет: носили воду, кололи дрова, кормили животных. «Уйдут родители на работу, поручат: хлеб купи, картошки в чугунке свари, воды натаскай, огород полей, а потом делай что хочешь. Только на это “что хочешь” времени почти не оставалось», — вспоминает Лео. Горшок был в ежедневном ходу. Зимой в нём готовили на плите у печи, летом — на керогазке, чтобы не нагревать дом. Мария варила в нём и домашнюю тушёнку, которую затем раскладывала по банкам и хранила в холодном погребе. Хотя в семье посуду называли чугунком, сделана она из алюминия. На стенке сохранились обозначение ГОСТа 1951 года и место изготовления — Йошкар-Ола. Точный год выпуска неизвестен, но Лео помнит этот горшок с самого детства — вместе со светом керосиновой лампы и теплом печи. Отчий дом достался Лео как младшему сыну: по семейному обычаю он оставался с родителями и заботился о них в старости. Позже построил на участке новый дом и беседку, где сохранил старые семейные вещи. Горшок теперь редко используют для готовки, но для хозяина он по-прежнему связан с мамиными заботами и жизнью большой семьи. Лео уверен: если дети захотят, смогут готовить в нём и дальше. Меркушев Медиа