🩰 «Если у тебя ничего не болит, значит, ты умер»: солистка Большого театра рассказала ...
🩰 «Если у тебя ничего не болит, значит, ты умер»: солистка Большого театра рассказала об изнанке балета В рубрике «Молоко за вредность» Metro продолжает рассказывать о закулисье разных профессий. В этот раз первая солистка Большого театра Анна Тихомирова рассказала, почему балет называют «каторгой в цветах», как артисты выходят на сцену с серьёзными травмами и почему за высокое искусство платят не так много, как хотелось бы. — Балет не зря называют «каторгой в цветах». Танец — единственный вид искусства, материалом для которого служим мы сами, — говорит Metro Анна Тихомирова. — С самого детства стоим у балетного станка и прикладываем огромное количество физических и моральных сил, чтобы зритель видел на сцене только лёгкость и воздушность. Лично я уже больше 30 лет занимаюсь балетным классом практически каждый день. Помимо этого — бесконечные репетиции, выступления, ограничения и преодоление себя. Когда танцуешь трёхактный спектакль, это как Олимпиада у спортсмена. Только у нас такая Олимпиада может быть каждый день. У артистов балета есть выражение: «Если у тебя ничего не болит, значит, ты умер!». И я, честно говоря, не помню времени, когда у меня ничего не болело. Разве что во время двух беременностей, когда все девять месяцев летала как на крыльях, потому что тело наконец отпускало и мышцы почти не болели. Я выходила на сцену и с серьёзными травмами, и заболевшая. Однажды меня прямо с выступления увезли на операцию на колене. Началось сильное воспаление и нагноение, ситуация угрожала жизни. Сначала меня не принимали в больницах, но в итоге один врач согласился помочь. Он сделал разрез без обезболивания, прямо в палате, пока я сидела на стуле. Я кричала от боли, но всё равно просила: «Только, пожалуйста, чтобы шрама не осталось!». На сцене артисты нередко получают травмы. Я сама видела, как они ломали кости, и даже слышала этот страшный треск. К счастью, меня такое миновало. Зритель чаще всего не замечает, что произошло. Травмированного артиста уносят, а за кулисами всегда есть замена для главных исполнителей. Но бывало, что приходилось закрывать занавес, и в следующем акте выходил уже другой артист. Все самые жёсткие диеты я перепробовала ещё в детстве, когда нас взвешивали в балетной академии. Ничего хорошего это не принесло. Сейчас питаюсь как обычный человек. Могу наесться на ночь после спектакля, люблю сладкое и жареную картошку. Из-за бешеных физических нагрузок всё это сгорает на утреннем классе. Однажды после нашего выступления в Монако знакомый спросил меня: «Не понимаю вас, русских. Футбол у вас не самый сильный вид спорта, но футболисты зарабатывают баснословные деньги. А русский балет признан во всём мире, это настоящий бренд, которому рукоплещут. Почему же вы живёте на обычную зарплату и небольшие гонорары за спектакли?» Но я считаю себя счастливым человеком, потому что занимаюсь любимым делом и мне за это ещё иногда и платят.