«У Тукая чувство национальной идентичности было чрезвычайно развито» — 4 сентября 2026 г. в 07:00:08.157
«У Тукая чувство национальной идентичности было чрезвычайно развито» Вот таких моментов, как бы мы сейчас научным языком сказали «лакун» очень много. Они ещё есть. Тукай в своей последней статье («Уянгач беренче эшем») писал: наступит время, когда о каждом поэте узнают: «энәсеннән җебенә кадәр». Имеется в виду, будут знать все мелочи жизни каждого поэта, каждого писателя. На сегодняшний день сказать, что мы знаем о Тукае как о реальном лице «от иголки до нитки», мы вот этого на данный момент сказать не можем. И, очевидно, в этом направлении у тукаеведения есть ещё перспективы. Вы скажете: существует вот такой мифологизированный образ Тукая. Тукай — это предмет всегда сакрального отношения для всех татар. Задумаемся: хорошо это или плохо? С одной стороны, вы скажете: ну это же немножко ограничивает татарскую культуру. Почему же нельзя как-то иронизировать, шутить по поводу Тукая? Я думаю, у нас такой модели нет. Я считаю, что это хорошо, потому что любая национальная культура должна иметь подобного рода символы национальной культуры, которые являются её, как сейчас модно говорить, скрепами, да? Тукай — это одна из важных, нужных, значимых для татарской культуры и литературы в целом и для народа скреп. «Встречали хорошо, поили всё время шампанским да коньяком — не для наших чёрных желудков» Итак, Тукай есть, с одной стороны, реальный человек, который жил в конце XIX — начале XX века, что-то делал каждый день, куда-то ходил, с кем-то встречался, общался. Жил сначала в Заказанье, творил в Уральске, потом какое-то незначительное время в Казани у приёмных родителей, потом обратно в Заказанье, потом в Уральске. Оттуда он приезжает в Казань и здесь уже живёт. Да, были у него ещё небольшие путешествия. Он сначала побывал в Гурьевке Симбирской губернии у купца Хасана Акчурина. У нас о купцах, кстати, всегда плохо говорили. Тукай, когда приехал к Галиаскару Камалу, Галиаскар Камал спросил: «Ну как там тебя встречали в Гурьевке?» — «Встречали хорошо, поили всё время шампанским да коньяком — не для наших чёрных желудков». Вот так он писал. И говорили: «Ну вот, видите, ему не понравилось там». Хотя потом Фатих Амирхан там был и очень высоко отзывался о Хасане Акчурине как о высокообразованном человеке, у которого был свой музей в Гурьевке, был нумизматом известным, причём не только там в узких кругах, а в широких кругах нумизматом был. Далее Тукай был в Астрахани у своего друга Сагита Рамиева, несмотря на то, что была с ним размолвка, они там прекрасно провели время. Он был в Уфе. В Уфу он ехал, чтобы лечиться кумысом. А потом получилось так: в Уфе кумыса не было, он отправился из Уфы в Санкт-Петербург, где какое-то время, около трёх недель, прожил в доме известного татарского богослова Мусы Бигиева. А потом обратно через Уфу в Троицк, где он лечился какое-то время от туберкулёза кумысом. Смотрите, вот эта биография Тукая, о ней мы знаем достаточно много, но не знаем всё досконально, тщательно — я не скажу поминутно, и не скажу даже подённо, скажу, даже по месяцам мы не можем восстановить биографию Габдуллы Тукая в полном её объёме, на данный момент. Тукай, с другой стороны, — это образ, который существует в нашем сознании. И я полагаю, что вот образ, который складывался в советское время, и образ, который мы начали немножко его переосмысливать уже, скажем так, на рубеже в перестроечное время, на рубеже XX–XXI веков, они немного отличаются. Потому что переносятся акценты. Тогда мы говорили о Тукае как о народном поэте, имея в виду вот эту стратификацию, навязываемую советской идеологией. Продолжение лекции организованной «Миллиард.Татар» в Казани в литературном музее Габдуллы Тукая заведующего лабораторией сравнительного изучения татарского языка Института языка, литературы и искусства имени Галимджана Ибрагимова, кандидата филологических наук Марселя Ибрагимовв. Подробнее: https://milliard.tatar/news/u-tukaya-cuvstvo-nacionalnoi-identicnosti-bylo-crezvycaino-razvito-10306