Вот только несколько дней спустя она, что для нее нехарактерно, непринужденно беседует ...
Вот только несколько дней спустя она, что для нее нехарактерно, непринужденно беседует со мной один на один из Лондона. Я застала ее в разгар рабочего дня; она все время извиняется за то, что не включила камеру, потому что находится в движении, но ее голос достаточно оживленный, чтобы компенсировать отсутствие визуального контакта. «Мне нравится, что вы решили начать с того, что нравится мне, — с моих любимых фильмов», — говорит она. Как оказалось, мы не единственные, кто предаётся воспоминаниям: в алгоритмах Instagram поколения Z часто появляются отрывки из фильмов с участием Катрины. Прошло 18 лет с тех пор, как ее небесно-голубое платье с кисточками от "Zara Zara Touch Me" ("Race") и жевательно-розовый наряд от "Jee Karda" ("Singh is Kinng") ставили перед молодыми девушками цели в гардеробе, 17 лет с тех пор, как легион молодых парней влюбился, увидев, как она показала язык в "Tera Hone Laga Hoon" ("Ajab Prem Ki Ghazab Kahani") и 11 лет с тех пор, как "Afghan Jalebi" ("Phantom") стал хитом благодаря тому, что она исполнила немногое, кроме как зайти в таверну в военной куртке с длинными рукавами, практичных джинсах, армейских ботинках и с горящими глазами. Эти моменты, а также гиперболизированные фанатские мемы — например, «у блеска для губ Катрины было больше экранного времени, чем у некоторых актеров» и «жизнь была прекрасна, когда Катрина говорила на хинди с использованием курсива» — легко использовать для ностальгии в интернете. Еще проще объяснить ее успех привлекательной внешностью: в конце концов, она была первой актрисой Болливуда, с которой сшили официальную Барби. И хотя нельзя отрицать, что привилегированное положение может дать вам преимущество в индустрии, где все завязано на красоте, Катрина всегда стремилась к тому, чтобы люди смотрели не только на ее лицо. Когда ее актерские навыки подверглись сомнению, она обратилась к тренерам и записалась на мастер-классы, чтобы исправить ситуацию. Когда ее танец назвали роботизированным, она обратилась за помощью к гуру катхака Виру Кришнану и тренировалась в комнате размером 3 на 3 метра без кондиционера с 7 утра до часу дня. Это стало основой для песен, которые она исполнила в фильмах ‘Sheila Ki Jawani’, ‘Chikni Chameli’, ‘Kala Chashma’ и ‘Suraiyya’ — песен, которые она предпочитает называть «энергичными танцевальными треками», а не танцевальными номерами. «Музыка и танец — неотъемлемая часть индийского кино», — объясняет она. «Когда я пришла в индустрию в 17 лет, меня поразило, как двигались Шридеви, Рекхаджи и Мадхури Дикшит. Это была поэзия в движении. На протяжении веков женщины вдохновляли многих творцов, и танец для меня — один из самых важных видов искусства. Но он должен приносить истинную радость тому, кто его исполняет». Для Катрины танец действительно был источником радости, но также и неустанного стремления подчинить свое тело своей воле. Вероятно, именно поэтому Табу, с которой она снималась в «Fitoor» (2016), назвала ее самой трудолюбивой актрисой из всех, кого она встречала. Я почти слышу, как Катрина морщится, когда я использую это прилагательное, говоря о ее стремлении к совершенству. «Я бы хотела, чтобы к слову “трудолюбивая” прилагалось еще несколько поэтичных, задумчивых эпитетов. Но послушайте, — смеется она мгновение спустя, — это качество есть во мне, оно следует за мной и почти всегда приводит меня туда, куда мне нужно. Целеустремленность — одна из моих сильных сторон; я могу отдохнуть только после того, как выложилась на тысячу процентов. Это не значит, что я сделала что-то лучше других; это значит, что я сделала все, на что способна. Сейчас я пытаюсь понять, как совмещать роли актрисы, предпринимательницы, матери, жены, дочери, сестры. Это более сложный танец».