Таинственный голос
Таинственный голос За годы работы в сфере журналистики занятных историй у меня накопилось столько, что можно было бы этакий сериал снять о корреспонденте, который постоянно попадает в передряги. Бывали забавные случаи и страшные тоже. Но если говорить о мистике, то едва ли смогу вспомнить что-то ещё кроме рассказа одного бывшего военного. Встретил я его случайно в физкультурно-оздоровительном комплексе, когда брал комментарии у руководителя заведения по какому-то скучному поводу. Так вот, этот дядька бесцеремонно ввалился в кабинет и сразу к делу: — Товарищ директор! Почему военным пенсионерам бассейн можно посещать только в первой половине дня? — Порядок такой, — ответил «товарищ директор», глядя сквозь собеседника. — Время льготников с утра до обеда. Дядька кашлянул, нахмурился и изрек: — Знаете, я боевикам в Чечне жопы драл не с восьми до двенадцати, а днем и ночью! Произнес он это с таким нажимом, с такой твёрдой интонацией, что я бы себе не простил, если бы у меня в этот момент диктофон стоял на паузе. Сказав директору, что вопросов у меня больше нет, я вышел и поспешил за любителем поплавать. Тогда мне, неопытному журналисту, он показался ценной находкой. Работал я в то время в одной захудалой газетёнке. Зарплата была никакая, один плюс — полная творческая свобода. Догнал мужика уже у выхода. Представился, мол, из газеты. Спрашиваю, считает ли он, что руководство комплекса ущемляет права военных пенсионеров, а сам думаю, как бы между делом спросить о его армейских приключениях. «Что мне вспоминать? Столько лет забыть пытаюсь, а ты мне «вспомнить», — как отрезал мужик. Я уж было потерял надежду, но когда мы подошли к урне и потенциальный интервьюируемый обнаружил, что оставил дома сигареты, а я любезно его угостил, он раздобрел и рассказал один любопытный случай. Михаил (так его звали) служил на Северном Кавказе в самые жаркие годы. Прошел через адские бои, видел такое месиво, что волосы вставали дыбом, но ничего страшнее он не мог представить, чем заблудиться и остаться в одиночестве на вражеской земле. Увы, однажды с ним это случилось. Грузовик, в котором ехал Михаил, под обстрел не попадал, а лишь объезжал «простреленные» точки. Дорогу выбрали неудачно. Раздолбанный КАМАЗ угодил в болото на окраине леса, которое буквально за пару мгновений всосало машину целиком. Даже водитель не успел выбраться. В кузове было четыре человека, трое из них ушли на дно грязевой бездны. Вылез только Михаил. Каким чудом ему это удалось, не помнит до сих пор. Может, просто вышвырнуло из кузова, когда КАМАЗ влетел в болото. Опомнился. Нижняя часть тела в грязи, руки машинально хватаются за мягкую землю. Выползти не получается, и так с трудом держался, чтобы не затянуло. Михаил уже было собрался пропадать, но вдруг слышит: прямо под рукой в траве шипит, надрывается чья-то рация: — Чего молчим?.. Отвечайте… Ну!.. Говорите!.. Ну!.. Приём!!! Михаил схватил рацию, нажал кнопку и с гневом заревел: — Я тону в дерьме, мудак! Не до тебя! Голос на другом конце тут же дал четкую инструкцию: — Забудь, что у тебя ноги есть! Расслабь! Руками работай! Рацию брось! Выбирайся. Михаил воспринял это как приказ. Рацию отбросил. Стоило немалых усилий, но выполз. Встал на ноги, подобрал шипящую штуку и вышел на связь. — Ну, брат, спасибо! Без тебя бы увяз… — Рано хвалишь. Тебя ещё придется дальше из дерьма вытаскивать. Где ты есть? Ориентир какой-нибудь видишь? — Я один остался, — огляделся Михаил. — Вокруг пусто. Болото, лес… впереди холмы какие-то. А вы где сидите? — Далеко, но те места знаю. В лес не суйся, на восток топай. Там тебя подхватят, — отвечал голос.