Боря в шестнадцать лет постеснялся сказать матери про болезнь, а потом шесть лет платил... — 6 июля 2026 г. в 10:03:01.609
Боря в шестнадцать лет постеснялся сказать матери про болезнь, а потом шесть лет платил за ЭКО... — Вон пошла! — заорал Боря. Маша вздрогнула. За шесть лет она ни разу не слышала, чтобы он так кричал. — Я тебе не сынок! — Боря схватил материну сумку и швырнул в коридор. Анечка спала, раскинув ручки, как маленькая морская звезда. Маша поправила одеяло и вышла, прикрыв дверь. Столько лет она мечтала об этой картинке — спящий ребёнок, тихая квартира, всё хорошо. Столько сил положила, чтобы стать матерью. Боря вернулся с ночной смены усталый, заметно похудевший. Пахал как вол — расплачивался с кредитами за ЭКО. — Спит? — спросил он шёпотом. — Спит. Поела и уснула. Боря притянул Машу к себе, уткнулся лицом ей в шею. Он редко говорил о любви вслух, но Маша знала: он благодарен ей до одури. За то, что не ушла, за то, что не поменяла его на здорового, за то, что осчастливила его. В шестнадцать лет Боря перенёс на ногах свинку — постеснялся сказать матери, что у него опухло и болит. Когда сказал — было поздно. Осложнение дало почти стопроцентную стерильность. — Мать звонила, — глухо сказал Боря, не разжимая объятий. — И что? Он помолчал. — Спросила, точно ли Аня от меня. Сказала, что, может, ты где нагуляла, раз я всё равно не могу. Маша замерла. — Что? — Вот то самое. — Боря отстранился, посмотрел в стену. — Говорит, слышала от кого-то, что при таком диагнозе ЭКО всё равно не помогает. Что это, мол, статистически невозможно. И что надо бы анализ ДНК сделать, для верности. В квартире было тихо. Из детской доносилось ровное сопение Анечки. Маша не сразу нашла слова. — Боря… — Она завтра придёт, — сказал он. — Я позвал. Поговорим. Маша смотрела на него. Что-то в его лице было такое, чего она раньше не видела. Не злость — злость она у него знала. Что-то холоднее. Свекровь пришла на следующий день к обеду. Нина Павловна — женщина крупная, голосистая, привыкшая, что последнее слово всегда за ней. Вошла, поставила на стол пакет с пирогами — «к чаю, я пекла», — огляделась хозяйским взглядом. — Ну, где внучка-то? Покажите наконец...