Свадьба - спасла от смерти — 5 июля 2026 г. в 13:04:50.899
Свадьба - спасла от смерти Третий день Надюшку съедал жар. Еле-еле она открывала глаза и сухими, почти безжизненными губами чуть слышно просила: «Пи-и-и-ть!» Настя склонялась к дочери, поила ее водой и протирала лоб полотенцем, без устали шепча молитвы. Женщина не знала, как помочь своей умирающей доченьке. Их депортировали, как врагов народа, а спецпереселенцы не имели права на мед. помощь. «Тиф», – определил хозяин избы, однако поселил их в лучшей комнате, даже кровать свою отдали они с бабкой. Настя стеснялась, отказывалась, но дед был непреклонен. Надя медленно угасала, а мать металась в отчаянии, глотая горячие слезы от обиды и бессилия. Муж ее, Иван Батынов, ушел на фронт еще в сорок первом, призывался в Ростове. А в сорок втором пропал без вести. Но Настя ни на минуту не сомневалась в том, что он жив. Наденька же была дочерью его старшего брата – Савелия. Савелий работал военкомом. В тридцать седьмом погиб от бандитской пули. Любившая мужа почти до беспамятства, Анастасия едва пережила этот удар. Она проплакала три дня кряду, не выходя из дома, а когда вышла – голова ее покрылась сединой. Но даже седина не испортила ее внешности. В тридцать лет она все ещё была хороша собой. Любившая и спеть, и станцевать, она всегда была желанной гостьей на любом торжестве. Стройная, выразительные карие глаза, коса до пояса – мужчины не сводили с нее глаз. Она же, казалось, не обращала на них никакого внимания. Работала от зари и до зари. Все ее мысли были заняты только одним, как прокормить и одеть свою кровиночку – Надюшу. Работала Анастасия в столовой: готовила еду для колхозников, топила печи, мыла посуду, убирала со столов, а по вечерам садилась за швейную машинку – принимала заказы на пошив. Всю ночь тарахтела машинка, а к утру заказ был готов. Хоть и уставала, а все-таки рада была, что забывалась сразу крепким сном. Однажды в тридцать девятом приехала к ним в гости Настина золовка. Погостив немного поняла, как бьется молодая женщина изо всех сил, да жил не хватает. Заметила она и крышу, прохудившуюся, и вечно одинокую, и оттого неухоженную Наденьку, и почти пустые плошки-кастрюльки, совсем обносившиеся шубы, шали – всё узрела она своим хозяйским оком. Всю ночь проговорили они, а наутро уехала золовка и в глазах ее светилась надежда…