Инверсия маньяка
Инверсия маньяка 21+ Кабинет клинического психотерапевта. Седой, спортивного вида пациент в наручниках сидит на кушетке. Рядом в кресле с планшетом в руках профессор психиатрии. Ведется видео- и аудиозапись приема. — Гело Чивонави, давайте разбираться, что вас, профессора медицины, заставило резать людей в самом эффективном центре хирургии? — Дружище, ты знаешь меня почти тридцать лет. Неужели ты думаешь, что я без необходимости стану делать такие зверства? — Гело Чивонави, мы с вами виделись только один раз, и то мельком, на вручении премии от президента. — А, это на которую я опоздал? Да, было очень стыдно перед ним, долго оправдывался. — Давайте я вас введу в гипноз, послушаю, что расскажет подсознание. — Да, дружище, я надеюсь на тебя. Разберись, что со мной. Помотав перед глазами обвиняемого шнурочком с молнией, психиатр встал, помог лечь на кушетку и продолжил допрос. — Возвращаемся на год назад. Опишите, где вы и что видите. — Вижу свою операционную. Она разделена на две части — два параллельных мира. Одновременно идет операция в этих мирах. Я слышу разговор другого меня, только он делает все противоположное мне. Мои движения спонтанны, но при этом эффективны. В его мире движения отточены, словно он дирижирует невидимым оркестром. — Что происходит дальше? — Я склоняюсь над пациентом, легкое покалывание в пальцах предвещает критический момент. Вижу, как пульс на мониторе замедляется. Второй «я» вводит ровно противоположное — стимулятор, чтобы ускорить сердцебиение. — Опишите ощущения происходящего. — Забирая скальпель у медсестры, ощущаю легкое дрожание в руке, как будто в другом мире совершили резкое движение. Воздух вокруг сгущается, слышу тихий, но настойчивый писк и понимаю: в другом измерении звук означает начало нового этапа операции или ее завершение. — Почему так много смертей за этот год произошло? — Каждое слово, произнесенное мной, становится для другого мира сигналом к действию, противоположному услышанному. «Скальпель!» — говорю я, и в другом пространстве, в тот же миг, рука хирурга отдергивается, словно готовясь зашить. «Анестезия!» — и в другом мире начинается подготовка к пробуждению. Это постоянное напряжение, где каждое слово, каждое движение несет в себе двойной смысл, требует мгновенной и точной инверсии, сводит меня с ума. Я понял: все удачные операции в параллельном мире ко мне возвращаются неудачами все чаще и чаще. — Подробнее, что побудило вас к действиям. — Спустя два месяца неудач, в момент наивысшего напряжения и моего негодования, грань между мирами истончилась до предела. Когда я увидел полупрозрачный силуэт своего двойника, то захотел придушить себя, успешного, и рванул сквозь завесу реальности. — Гело Чивонави, успокаиваемся, говорим помедленнее, ближе к теме. Почему все ваши операции стали летальными? — Да какой я вам "Гело Чивонави"! Олег Иванович я! Объясняю же, в ваш мир я попал. Своих пациентов спасаю! Если в вашем мире умер человек, в моём — выжил. Поэтому резекции опухолей не проводил, гемостаз не делал, лигатуры на сосуды не накладывал. А уж раны зашивал точно не послойно. — Я верю вам, ведём себя спокойно, не кричим. Засыпаем. Профессор психиатрии на планшете выделил графу в таблице с надписью: "Уникальный случай. Диссоциативное расстройство идентичности". Раскачивая шнурок с молнией, он вывел пациента из гипноза. Резкий звук распахнувшегося окна с дребезжанием стекла и прилив тёплого воздуха окончательно привели пациента в сознание. — Где я? И почему в наручниках? — подумал гелО чивонавИ, опуская ноги с кушетки. Всех обняла Анжела Царяпкина ваш автор