Вот ещё вам развлекалочка, под чаек-кофеёк
Вот ещё вам развлекалочка, под чаек-кофеёк Липкие бредни или Вараныч идёт и поражается, какая удивительная природа вокруг выстилается. Корни гибкие, дорогу освобождают, и темень рассыпается на бархатистые облачка. «Чудно, скажу вам, здесь», — рассуждает рептилия. — «Усталости не чувствую, иду всю ночь, а живности нет, только звуки переговаривающихся листьев слышны. Свет впереди забрезжил, окно в лачуге светится или костёр горит, поближе подойду. Запах жареного мяса — это уже интересно, пожалуй, на четырёх ногах быстрее доберусь». Заняв свою самую устойчивую позицию на всех лапах и вытянув глубоко раздвоенный язык вперёд, он ускоренно двинулся на свет. Да так увлёкся, что мускулистой пятилапой конечностью угодил прямёхонько в липкую массу. С изогнутых когтей передних лап стекает застывшая жижа, и на неё всё больше прилипает земли, забивая пространство между ними. Вскочив на хвост, постарался стряхнуть вязкую грязь, да не тут-то было: конечности не сгибались, застыли прочно. — Ты, иди ближе, да обойди слева, дурень рептилестый, двигайся на свет, там сбоку стены нет, заходи. — Что это за камни в огнях? — пытается рассмотреть Вараныч говорившего с ним неизвестного старика в доспехах, как у него. — Печь это, русская, благодатная. Долго я ждал тебя. Не маши лапами, сядь, поговорим, подушевничаем. — Когти слиплись, дед, чем отскоблить их? — С этой вязью не справишься, пока меня не выслушаешь. Сиди, не дёргайся, грей лапы. — Попал ты сюда неспроста. Много лет я служу вашему роду. Отец твой правил целой империей Яйцекладущих. Великий рептилоид был. Мать твоя красива и мудра была не по годам своим. Земли плодородные принадлежали им. Много завистников взрастили богатства их. — Вот, ты дух печной, насочинял, в другом месте вырос я. — Род ваш с острова Русинга, Кения идёт. Лапы ближе к огню положи, память натопи свою, слушай и запоминай. — Восемнадцать миллионов лет назад мать твою околдовали, запрет на яйцерождение наложили, род ваш высушить решили. — А отец куда смотрел? — Отец выход нашёл, партеногенез придумал, без слияния мужских и женских гамет твой организм развил в своём теле. Стал тебе и мамкой, и папкой. — Как проверить слова твои? За миллионы столетий знания ненадёжны стали, не доверяю тебе, дедок. — Много помощи от воды получить можешь, только бес её знает — кипячёной или живой, об этом сколько веков спорят. — Помню ещё, плевродонтные зубы твои неспроста одним боком к челюсти приросли, под десной память твоя скрыта. — Помню про то, как яйцом тебя в будущее заслали, спрятали от гибели скорой. — Вот, ты дед, фантазёр! Как всё это расслышать, скажи мне? — Грей лапы свои, память вернётся, а я пока на листочки оберег для тебя наговорю. Отдыхай. Скоро свидимся. Дорогу себе сам выберешь. Вараныча разморило, огонь в печи не затухал, приятно пахло деревом, круглые зрачки сужались, сон накрывал медленно и затягивал в бездну топкой, чужой памяти. ____________ продолжение следует начало: vk.ru/wall24215467_2415 Ваш автор Анжела Царяпкина