что все мы находимся в жестокой прелести). Посмотрите, как кошка жалеет своих котят, ка...
что все мы находимся в жестокой прелести). Посмотрите, как кошка жалеет своих котят, как сердце наше склонно сочувствовать даже совершенно постороннему человеку, попавшему в беду и тяжело страдающему, как подчас глубоко жалеем мы раненых животных или когда их жестоко бьют, - всё это чувства естественные, так сказать органические или биологические, присущие и людям, и всем тварям земным. Здесь нет никакой духовности, ибо нет никакого подвига борьбы со своим ветхим человеком. Это чистая душевность. Но если мы эту душевность (естественную жалость или радость, или, тем более, развиваемые сознательно, с волевым напряжением, внутренние страдания или восторги) примем за духовность, то есть за действие благодати Божией, то мы глубоко погрешим и станем на путь, уже прямо ведущий к прелести. Именно этим особенно грешит католичество, и у нас она, к сожалению, часто встречается, но, к ещё большему сожалению, не всегда распознаётся, не всегда находит противодействие со стороны духовенства - большей частью неопытного в духовных вопросах, да и мало интересующегося ими. - А каково правильное отношение к страданиям Спасителя, ведь они невольно вызывают те чувства, о которых Вы говорите как о душевных? - Я не касаюсь сейчас догматической глубины вопроса. Господь пострадал по любви к нам погибающим в пучине греха. И ответить на эту любовь Божию мы должны любовью, но любовью не естественного нервно-психического возбуждения (т.е. чисто природного, органического) и, тем более, искусственно развиваемого (как в католицизме), а исполнением заповедей Его, очищением себя покаянием, евангельским поведением тела своего, души и духа – то есть так, как повелел Господь. Он прямо сказал: Меня любит тот, кто исполняет заповеди Мои, а не тот, кто лишь слезки проливает и ничего не делает. Любящий Господа отвечает на Его великий подвиг своим, хоть и малым подвигом - побеждает свои душевные и плотские состояния и влечения, поборает их, заменяет их духовными и постепенно становится един дух с Господом. Епископ Игнатий Брянчанинов всех этих душевных христиан сравнивает с Надавом и Авиудом, сыновьями Аарона, которые принесли огонь чуждый в скинию и были поражены от Господа смертью (Лев. 10: 1,2). Когда христианин вместо духа, вместо исполнения заповедей делом, словом, мыслью и всем настроением и всеми чувствами своими, как велел Господь, приносит Ему свои нервные, кровяные волнения, ощущения и т, п. и считает их за богоугодные и даже благодатные, как это имеет место у разных истеричек, у католиков, - то Господь отметает их, не приемлет. И у нас среди православных мало найдёшь людей, которые понимают, что эти состояния душевные, ложные, а не духовные. Для рас- познавания их необходимо читать Игнатия Брянчанинова. Католики, например, усиленно призывают к развитию воображения, рассматривая это как подвиг духовный. Их великий святой Игнатий Лойола, основатель ордена иезуитов, написал целую книгу под названием “Духовные упражнения”, в которой даёт целую систему образов и картин, представляемых мысленно в своем воображении, и которые он рекомендует в качестве духовных упражнений. Этими мечтательными картинами прельщённые и истерички распаляет свое воображение, свои нервы, доводит до экстатических состояний свою психику, так что начинают возникать различные видения, ощущения и услаждения (часто откровенно сексуального характера) – и это называется духовностью и духовной жизнью! Всё это - состояния всецело ветхого человека. Восточные святые Отцы решительно запрещают представлять себе чего-либо во время молитвы, возбуждать в себе какие-либо чувства (кроме чувства сокрушения о грехах) или стремиться к достижению каких-либо благодатных переживаний. Ибо все мы находимся в состоянии падения и потому единственно истинным стремлением христианина может быть стремление к видению этого падения, к ощущению своей греховности, которое порождает покаяние и смирение. - А душевность