— Ты что-то раскабанела за зиму. На море поеду без тебя, — заявил муж. Но я это так не ...
— Ты что-то раскабанела за зиму. На море поеду без тебя, — заявил муж. Но я это так не оставила... Сырники в то утро пригорели с одного бока. Ольга отвлеклась на кота, уронившего пустую банку из-под сметаны, и не успела вовремя перевернуть их. Ничего, Гена всё равно зальёт вареньем. Геннадий сидел за столом в майке и трениках, листал телефон и шевелил большим пальцем ноги. Перед ним стояла кружка «Лучший рыбак Сысерти». За пять лет он рыбачил дважды. — Оль, чай где? — Сейчас налью. — А сахар? — В сахарнице, Ген. Как и последние двадцать три года. Он хмыкнул. Ольга поставила перед ним тарелку и села напротив. За окном таял мартовский снег, с крыши капало в жестяной таз. — Слушай, я вчера путёвки смотрела. В Анапе есть санаторий у моря, с процедурами. В конце июня выйдет недорого. Даша, может, тоже на недельку приедет после сессии. Гена отложил телефон и окинул её оценивающим взглядом. — Ты что-то раскабанела за зиму. На море поеду без тебя. Сказал и откусил сырник, словно сообщил прогноз погоды. Ольга решила, что ослышалась или он шутит. Но Гена спокойно продолжал жевать. — Что? — Что слышала. Посмотри на себя: халат еле сходится. В прошлом году в купальнике на пляже была — я не знал, куда глаза девать. Мужики оглядывались\! — Мужики оглядывались, — повторила она. — Ну, не в том смысле\! Короче, мужики с работы зовут на рыбалку в Астрахань, а потом, может, сам в Сочи съезжу. Отдохну по-человечески. А ты похудей, в зал запишись. Я даже денег на абонемент дам. Он сполоснул кружку — впервые за год — и ушёл одеваться. Ольга сидела над остывшим чаем и слушала: кап. Кап. Кап. Ей было сорок семь. Двадцать три года брака, взрослая дочь, похороны мамы, ипотека за двушку на Эльмаше, которую они выплатили вместе. Да, за зиму она набрала пять-шесть килограммов. Зима выдалась тяжёлой: в ноябре слегла мама, в январе её не стало. Потом полтора месяца бумаг, нотариус, продажа садового участка в Верхней Пышме. Ольга заедала горе пирожками из пекарни у проходной. Ей было не до зеркала. А Гена, выходит, думал о её внешности. Из комнаты донеслось: — Оль\! Где новая синяя рубашка? — В шкафу, на плечиках. — Нету\! — Значит, в стирке. — Ладно, серую надену. Ольга вдруг вспомнила, что не знает, откуда взялась синяя рубашка. Обычно она сама покупала мужу одежду по размеру, на распродажах. А эта появилась в феврале — дорогая, приталенная, с вышитой лошадкой на кармане. Гена объяснил, что подарили коллеги. Но день рождения у него в сентябре. — На двадцать третье, — отмахнулся он. — Какая разница? В ванной появился новый флакон дорогой туалетной воды. Раньше муж обходился дезодорантом с запахом, который Ольга называла «автомойкой». Теперь он не расставался с телефоном и даже брал его в ванную. Ольга выключила газ под чайником и пошла собираться. Колготки, юбка, свитер, сумка, ключи. Руки работали сами, а в голове звенела пустота. — Я сегодня во вторую, — сказал Гена в прихожей. — Приду поздно. Не жди. Он работал мастером в автосервисе, график был плавающим. Ольга давно перестала уточнять подробности. Дверь хлопнула. На работе всё валилось из рук. Она дважды ошиблась в документах на отгрузку, накричала на невиноватого грузчика Толика, потом извинилась и угостила его печеньем. Пятидесятилетний Толик с разбитыми костяшками посмотрел на неё внимательно. — Ольга Сергеевна, у вас что-то случилось? — Нет, Толя. Всё нормально. — Если что — скажите. Она кивнула и ушла в свою каморку за стеклянной перегородкой. Села и...