Стук топора под пуанты: в Музыкальном театре Станиславского расцвел двойной балетный са...
Стук топора под пуанты: в Музыкальном театре Станиславского расцвел двойной балетный сад по Чехову Задумывались ли вы когда-нибудь, о чем молчал чеховский многоуважаемый шкаф, пока благородные дворяне пропивали последнее фамильное имение? В Московском академическом музыкальном театре имени К.С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко (в просторечии ласково именуемом «Стасиком») решили не просто ответить на этот вопрос, но и станцевать его. Да еще и дважды за один присест! Проект получил интригующее перевертыш-название «Вишневый сад. Сад вишневый» . Две отдельные хореографические фантазии от балетмейстеров Павла Глухова и Максима Севагина выросли на почве одной великой пьесы под музыку современного классика Александра Чайковского. Магия звуков: когда Чайковский — не тот, но точно гений Главным откровением вечера стала партитура Александра Чайковского. В ней соединилось, казалось бы, несоединимое: дерзкие, скрипящие шестеренки XXI века и щемящие, до слез русские напевы, в которых тонет широкая славянская душа. В этой партитуре Антон Павлович Чехов пульсирует во всех своих регистрах — от саркастичной усмешки земского врача до экзистенциальной грусти дачника без документов на землю. Композитору сказочно повезло с проводником: маэстро Феликс Коробов и оркестр театра бережно подхватили эту сложнейшую звуковую ткань. Из оркестровой ямы музыка не просто звучала, она буквально клубилась, заполняя зал густым и терпким ароматом цветущей вишни, в которой уже отчетливо слышался ритмичный щелчок будущей аукционной сделки. Браво музыкантам! Фамильное древо на пуантах: Вишнева, шкаф и чеховская ирония Кому еще воплотить на сцене образ помещицы Раневской, как не божественной Диане Вишневой? Утонченная прима доказала, что ее фамилия в данном контексте — не просто совпадение, а высшее пророчество театральной судьбы. Ее Любовь Андреевна — это не механический перебор виртуозных фуэте, а пронзительная, выстраданная драма тотального женского одиночества в мире, где старые идеалы пускают под топор практичные люди нового века. В версии Павла Глухова на подмостках расцветает подлинный карнавал человеческих слабостей. Декорации Владимира Арефьева и волшебный свет Олега Страшкина задают идеальный тон. Чего стоит один только диалог Гаева (выверенная работа Дениса Дмитриева) со шкафом: старинная мебель не просто безмолвствует, а буквально подмигивает персонажу вспышками света, поддерживая семейную беседу! Отдельного восторга заслуживает Евгений Поклитарь, станцевавший роль верного старика Фирса с потрясающей пластической чуткостью. Запоминается и колоритная Шарлотта в исполнении Ольги Сизых, и напористый Лопахин Германа Борсая — здесь перед зрителем оживают живые, осязаемые характеры, полные фирменной чеховской иронии. Люди-деревья и желтые миражи: дерзкие поиски формы Второе отделение, поставленное Максимом Севагиным, решительно уводит зрителя от психологического театра в царство визуального авангарда. Здесь чеховская драма... далее на https://movosti.ru/stuk-topora-pod-puanty-v-muzykalnom-teatre-stanislavskogo-rasczvel-dvojnoj-baletnyj-sad-po-chehovu/