Тактильная сказка: «Прикосновение к звёздам»
Тактильная сказка: «Прикосновение к звёздам» В одном старом доме, на самом краю города, жила девочка по имени Тася. Она не любила громких звуков и ярких красок, но всем сердцем обожала прикосновения. Однажды вечером бабушка протянула ей тяжёлый бархатный мешочек, расшитый тусклым бисером. — Здесь спрятаны сны, — прошептала она. — Достань тот, что сам попросится в руку. Тася сунула ладошку внутрь. Пальцы скользнули мимо чего-то гладкого и холодного (как бабушкино серебряное кольцо), обогнули что-то шершавое (как кора старой яблони) и вдруг наткнулись на предмет, который был одновременно мягким и упругим, словно живой. Она вытащила его. Это была звезда. Но не из картона или фольги, а тёплая, связанная из толстой мохеровой пряжи. Её лучики были чуть разной длины, и каждый заканчивался пушистой кисточкой. Как только звезда оказалась в руках у Таси, комната исчезла. Девочка стояла босиком на чём-то пружинящем и прохладном. Это было облако. Оно пахло озоном после грозы и немного — чистыми простынями. Само небо вокруг было не чёрным, а глубокого цвета индиго, бархатным на ощупь, если провести по нему рукой. Тася сделала шаг, и её нога утонула в мягкой, шёлковистой глубине. Рядом пролетела комета. Тася поймала её за хвост. Хвост оказался ледяным и гладким, как мокрое стекло, и оставлял на пальцах крошечные, мгновенно тающие капельки росы. — Осторожнее, он кусается! — пропищал кто-то прямо под ногами. Тася посмотрела вниз. По облачной кочке прыгал лунный зайчик. Его шерстка была похожа на самый нежный лебяжий пух, а уши — на прохладный атлас. Зайчик подбежал ближе и ткнулся холодным носом-твёрдой горошиной в её коленку. — Не бойся, — сказала ему Тася и погладила его. От зайчика исходило ровное, успокаивающее тепло, как от нагретого солнцем камня. Они гуляли по ночному небу, пока Тася не нашла самую большую гору из сахарной ваты. Она отщипнула кусочек. Вата таяла на языке, превращаясь в сладкую воду со вкусом ванили и сна. Когда последняя искорка сахара растаяла, Тасины веки стали такими тяжёлыми, будто на них положили по речной гальке. Мохеровая звезда в её руке тихонько завибрировала, запела колыбельную низким, урчащим звуком, похожим на мурлыканье кота, и стала медленно теплеть. Девочка открыла глаза. Она лежала в своей кровати, укрытая одеялом. На груди у неё спал их старый рыжий кот, его вибриссы едва заметно подрагивали. А в крепко сжатом кулачке Тася держала мамин любимый пуховый платок — тёплый, колючий и бесконечно родной.