Сильно побитые и сильно обозлившиеся, но не исцелённые, крепче всего держатся за иллюзи...

Сильно побитые и сильно обозлившиеся, но не исцелённые, крепче всего держатся за иллюзию того, в чём живут, агрессивно охаивая любую противоположность. Сильно побитые и сильно обозлившиеся в порушенных историях, неудавшихся браках и попытках построить что-то долгое и надёжное, ищут даже несуществующий изъян в чужих счастливых историях, удавшихся браках, в долгом и надёжном, но не ими выстроенном. Не верят, что можно. Всем трубят, будто всё разыграно снаружи, чтобы утаить то, что внутри. Сильно побитые и обозлившиеся, но оставшиеся при этом в самых гнилых, убогих, созависимых и лишённых любви семьях, яростно накидываются на благополучие чужого обустроенного одиночества, обвиняя в эгоизме, в неспособности выстроить хоть какие-то отношения, в нарочитой инсценировке счастья, которого нет. Это, увы, почти аксиома. И верный маркер глубокой травмированности, с которой ничего не смогли или не захотели сделать. Здоровье или исцеление ярче всего заметны там, где людям нет дела до сканирования чужих жизней, до поисков в них скрытых червоточин, до необходимости изо всех сил доказывать, будто это с другими всё плохо, а не с ними. Нет дела. Нет причины. Нет времени. Точка. Лиля Град