Это образ жизни. Им так удобно.
Это образ жизни. Им так удобно. Зачем напрягаться, если есть бабушкина пенсия, а теперь еще и зять, который вкалывает на севере? — Рома, перестань, — на глазах Маши показались слезы. — Они мои родители. Я не могу запретить им приходить к нам или просить о помощи. Бабушка ста.ренькая, ей тяжело. Папа возит ее по врачам. — Да, возит на машине, которую обслуживаю я, — отрезал Рома. — И бензин в которую заливаю тоже я. Маш, я не против помогать бабушке. Она замечательный человек, и мне ее искренне жаль. Но твои родители — взрослые, здоровые люди. Почему я должен содержать еще и их? Мне двадцать шесть лет. Я хочу откладывать на наше собственное жилье, хочу, чтобы ты спокойно доучилась. Но все мои заработки уходят сквозь пальцы на их бесконечные нужды. — Ты преувеличиваешь, — тихо пробормотала Маша. — Мы не так много им даем. — Не много? — Рома зашел на кухню, где тесть и теща шушукались у окна. — Галина Петровна, сколько вы потратили с моей прошлой зарплаты? Маша перевела вам тридцать тысяч на «неотложные расходы». На какие именно, можно узнать? Галина Петровна поджала губы и демонстративно отвернулась. — Это были деньги на лекарства для бабушки, — сердито ответил за нее Анатолий Иванович. — И на ремонт стиральной машины. Тебе жалко для семьи? — Лекарства бабушке покупаю я сам, заказываю через приложение, — спокойно опроверг Рома. — А стиральная машина у вас работает отлично, я сам ее проверял перед отъездом. Куда ушли деньги, Анатолий Иванович? На очередной ваш кредит, который вы взяли на покупку нового телевизора? — Рома, как тебе не стыдно считать копейки? — воскликнула теща, повернувшись к нему. — Мы одна семья! Сегодня мы у тебя попросили, завтра мы тебе поможем. — Как вы мне поможете? — напрямую спросил Рома. — У вас за душой ничего нет. Вы даже за коммуналку свою платить не можете, бабушка за вас отдает половину своей пенсии. Вам не стыдно объедать ста..рого человека? — Да как ты смеешь нас судить! — закричал Анатолий Иванович, делая шаг вперед. — Мальчишка! Да я в твои годы уже... — Что вы в мои годы? — перебил его Рома. — Работали? Так почему сейчас не работаете? В городе полно вакансий. На стройку нужны люди, в охрану, курьерами. Но вы же гордые. Вам проще сидеть дома и ждать, когда молодой зять привезет деньги с севера. — Рома, прекрати, пожалуйста! — заплакала Маша, подбегая к мужу и дергая его за рукав. — Зачем ты их оскорбляешь? — Я их не оскорбляю, Маша, — тихо, но твердо ответил Рома. — Я просто говорю правду. И мне надоело быть дойной коровой. Я работаю по четырнадцать часов в сутки на морозе не для того, чтобы содержать двух здоровых тунея.дцев. — Тунея.дцев? — Галина Петровна схватилась за сердце. — Толя, ты слышал? Он нас тунея.дцами назвал! Маша, как ты можешь жить с этим человеком? Он же нас ни во что не ставит! Он презирает твою семью! — Мама, успокойся, — Маша попыталась обнять мать, но та резко оттолкнула ее руку. — Нет, я не успокоюсь! — звенящим голосом продолжала теща. — Мы вырастили прекрасную дочь, отдали ее замуж, думали, за приличного человека. А он считает каждую тарелку супа, которую мы здесь съели! Да если бы не мы, вы бы эту квартиру вообще не нашли! — Эту квартиру оплачиваю я, — напомнил Рома. — Полностью. От первого до последнего рубля. И продукты в этом холодильнике куплены на мои деньги. Поэтому я имею полное право решать, кого мне здесь кормить, а кого нет. В кухне воцарилась звенящая тишина. Анатолий Иванович тяжело дышал, глядя на зятя с ненавистью. Галина Петровна демонстративно вытирала сухие глаза платком. Маша тихо плакала, уткнувшись лицом в ладони. — Хорошо, — процедил тесть сквозь зубы. — Мы все поняли. Ноги нашей здесь больше не будет. И машину мы забираем. Она оформлена на меня, если ты забыл. — Забирайте, — равнодушно пожал плечами Рома. — Только не забудьте вернуть мне половину стоимости, которую я выплатил за три месяца после нашей свадьбы. И за все ремонты тоже верните. Чеки у меня в