– Сомнительный комплимент – улыбается она очаровательной, на мой взгляд, улыбкой, и я в... — 26 августа 2026 г. в 02:58:56.929
– Сомнительный комплимент – улыбается она очаровательной, на мой взгляд, улыбкой, и я вынуждена с ней согласится – вы знаете, я не стала отменять свой следующий концерт – он состоится сегодня, в память о Кирилле, пожалуй, я ему посвящу его… – Корнелия Александровна – мягко начинаю я, но она перебивает: – Нет-нет, пожалуйста, избавьте меня! Ужасное имя, которое я терпеть не могу, зовите меня Нелли. – Ну, хорошо… Скажите, в каких отношениях вы были с Кириллом Маркушевым? – В обычных. Он всего лишь один из артистов подтанцовки. – Разрешите вам не поверить. Мы ведь всё равно дороемся до правды. – Дорывайтесь. Тело Кирилла ещё не остыло, а вы требуете от меня рассказать о том, о чём в приличном обществе говорить запрещается? – Потому что он годился вам в сыновья? – Давайте не будем об этом. По крайней мере, не сейчас. Поверьте, мне больно, очень больно. – Хорошо, тогда я вызову вас повесткой к нам в комитет, и мы поговорим с вами об этом под протокол. – Делайте, как считаете нужным. – Скажите, Кирилл когда-либо жаловался на проблемы с сердцем? – Нет, что вы. Мои танцоры постоянно проходят медосмотр – с нашим образом жизни, с постоянно подвижными постановками, гастролями и переходами из одного шоу сразу в другое, здоровье должно быть просто космическим. Вероятно, с его сердцем случилось что-то очень неординарное, может быть, тромб или ещё что-то… Ну, я не знаю, я не сильна в медицине… – А мы, Нелли Александровна, думаем, что Кирилла убили. – Ну что вы, как такое может быть! Это кажется мне полнейшей нелепицей – кому мог помешать этот приятный молодой человек?! – Это нам и предстоит выяснить. Вы не знаете, у Кирилла были враги? – У нас нет времени на врагов. Да, у мальчиков в подтанцовке было противостояние определённого рода – танцевать в центральной линии хотят все. Но чтобы убить ради этого… – Простите, я не совсем понимаю, что такое центральная линия? – Ну, это те, кто танцуют в первом ряду, практически рядом со мной. Основной костяк составляют три-четыре человека, которые могут брать меня на руки и вообще, как-то участвовать в танце, прикасаясь ко мне, понимаете, контактировать. Вот сюда мечтают попасть все они. Но я повторюсь – среди них нет ненормальных, они не станут ради такого убивать, тем более, Кирилл танцевал во второй линии, как вы видели. – А про его личную жизнь вы знаете что-либо? – Поймите, у мальчиков и у меня нет личной жизни. Гастрольный график настолько плотен, что у нас идут концерт за концертом, нам просто некуда впихнуть сюда личную жизнь. – И тем не менее, за два часа до смерти у Кирилла был половой акт, и я даже не сомневаюсь, что с вами. Она молчит некоторое время, потом неуверенно заявляет. – Да, со мной… Не смотрите на меня так! Да, я гожусь ему в матери, но никто не запрещал нам этого и это никого не касается. – Я извиняюсь за интимные подробности – вы плакали во время секса с ним? Он делал вам больно? – Откуда вы знаете про слёзы? – она таращит на меня свои огромные глаза. – Наш патологоанатом установил это, он нашёл их следы на животе Кирилла. – Я плачу не от боли во время секса. Такая реакция у меня только при достижении высшего пика наслаждения. Да, это странно, но это факт. После этих её слов мне хочется смеяться, но я сдерживаю себя – замечаю за собой, что в последнее время я стала более неэтичной в этом отношении. Честное слово, никогда не слышала о таком, чтобы человек во время «этого» плакал. Очень странно! Господи, в этом деле целая масса каких-то интимных подробностей! А самое главное – ничего непонятно со смертью Кирилла. Звонит Роб. – Простите – говорю я тихонько своей собеседнице и беру трубку. – Марго, я провёл вскрытие тела Кирилла. Он умер от расслаивающей аневризмы аорты. – Прости, Роб, а что это такое? – Это разрыв аорты, который приводит к тому, что кровь затекает между слоями стенок аорты и расслаивает их дальше. – Вот как? – говорю я – то есть, это не убийство? – Я бы не был так категоричен. Молодой человек был абсолютно здоров, Марго.