Она кивнула, и они отошли в сторону. Галина почему-то заробела – казалось, будет сейчас... — 25 августа 2026 г. в 09:56:49.849
Она кивнула, и они отошли в сторону. Галина почему-то заробела – казалось, будет сейчас расспрашивать её про Клавдию, но нет – он заговорил о другом. О детском садике, может, какой ремонт требуется, попросил, если есть какие-то нужды, обсчитать смету и предоставить ему – он рассмотрит в первоочередном порядке, ибо у него задание – в первую очередь школы и детсады всем необходимым обеспечивать. Она пообещала ему, что в ближайшие же дни внимательно посмотрит – может, и правда что-то требуется, хотя вроде бы совсем недавно и ремонт косметический был, и кровлю меняли... – Мне кажется, он к тебе клеится! – прыснула смешливая Нюрка, когда Матвей Алексеевич скрылся из виду – прямо видно по нему! Он же разведён! – Всё-то ты знаешь! – вздохнула Галина. – А чё тут знать? Он ещё не успел в администрации появится, а наши кумушки уже всё разнюхали – что был женат, разведён, есть двое детей. Я тебе так скажу – он многим нашим бабам нравится, да только никто серьёзно-то не настроен – кому охота двоих детей впридачу получить к мужу, пусть и симпатичному?! – Он и правда ничего – согласилась Галина – но что-то есть в нём... Неприятное... Мне кажется, они с Клавдией чем-то похожи. Скользит в нём... высокомерие. – Так и есть – согласилась Нюрка – непростой товарищ, хотя посёлок в строгости держит, как Андреич. После больницы видимых улучшений в состоянии Тимофея Андреевича не было – это даже самая Аглая Георгиевна отмечала. Будучи напористой и дотошной, она, пока находилась там при муже, измучила врачей и медсестёр, так что напоследок врач надавал столько рекомендаций, что Аглая Георгиевна попросила его всё – всё до последнего слова записать. Когда женщины вошли в дом, она сообщила им, что таки выбила путёвку в санаторий, где муж будет проходить реабилитацию, и сама она туда поедет с ним сопровождающей. – От врачей наших, девки, толку нет! – сообщила она, махнув рукой – чего только не кололи ему, бедному... Все ягодицы синие у сердешного! Какое там... всё бесполезно. Говорят мне: «Импортные препараты, мол, нужны!» – а где я их возьму? Хорошо вон, дочери подсуетились, а так не знаю, где бы я брала все эти таблетки да уколы со сплошь иностранными названиями! Тимофей Андреевич, когда они вошли, кинул на них безразличный взгляд, но слабую правую руку протянул в сторону Галины и что-то попытался будто сказать, мыча громко. Но у него, конечно, ничего не вышло, и рука бессильно упала на пододеяльник. – Не могу я таким-то его видеть! – заплакала Аглая Георгиевна – ведь каким он был, – полным сил – а тут! За короткий срок в немощного превратиться вот так! Я ведь спрашиваю его – Тимошенька, чего случилось, что ты упал-то? А он мне так ничего объяснить и не может, только мычит, да слёзы по щекам. Вот думаю, может, после санатория того хоть немного заговорит! Несли сельчане в дом бывшего главы кто что мог – продукты, немного денег. Привыкли в Косолаптьево помогать друг другу, если к кому беда пришла, и знали – впереди лечение, долгий путь, расходов много. А не будешь помогать – и тебе потом никто не поможет. Галина всё никак не могла дождаться вестей от Ромкиной жены и думала уже, что может быть, забыла Алина... Или человек тот, про которого она говорила, не может ничего узнать. Ругала себя за нетерпение, а поделать ничего не могла – хотелось ей поскорее хоть что-то выяснить. На Никитку а то смотреть было больно – измучился он весь от сомнений в жене своей, в правдивости её, и в то же время, от любви к ней. За почти год, что они с Клавдией прожили, очень он изменился – возмужал, повзрослел, и стал каким-то... мрачным, что ли. В общем, Галина делала вывод – не идёт такая любовь на пользу сыну её. И наконец, когда она совсем надежду потеряла, раздался звонок. – Привет! – услышав весёлый голос Алины, Галина и сама повеселела – заждалась уже поди?! Уж и надежду потеряла, наверное, что я позвоню?! – Честно сказать, да! Я просто подумала, что может быть тому, к кому ты обращалась, ничего не удалось выяснить?!