– Я не знаю, Аля. Но милиция-то ведь ничего подозрительного не нашла, с чего все взяли,... — 31 августа 2026 г. в 09:58:30.681
– Я не знаю, Аля. Но милиция-то ведь ничего подозрительного не нашла, с чего все взяли, что именно что-то должно было произойти? Может, ему вообще позвонил кто-то и после этого звонка и стало дурно?! – Да никто и не знает! – та махнула рукой – просто здоровье у него раньше было как у коня! Сейчас-то чего случилось? – Коли бы знать... Да и врач сказал, что он пережил сильный стресс перед тем, как это случилось. – Ладно, поживём – увидим! Я на этой неделе, на выходных, снова жду мою девочку с её подругой. Проведать приедут. Татьяна-то, оказывается, сиротинка! Ни ласки, ни любви материнской не знала, потому смотрит, как волчонок! Жалко девчушку, она совсем ведь и не плохая, просто тепла и заботы не хватает ей! Они говорили ещё долго, после чего Алевтина Прокопьевна ушла, а Галина снова погрузилась в свои невесёлые мысли, которые теперь крутились вокруг Клавдии и её семьи. Она напрочь забыла о том, что Клавдия ещё и ездит к незнакомому дому в Красной Горке, и никто из них до сих пор не знает, зачем она это делает. То и дело она вспоминала измученное лицо уставшей женщины, которая была не намного старше неё, ребёнка, который приложил свою ладошку к грязному стеклу, замызганную его одежонку и то, что выглядел он из-за болезни гораздо младше своего возраста... Можно было всё понять – что родила рано, что мать записала ребёнка на себя, что хотелось потом личной жизни... Нельзя было понять только одно – как можно было бросить своё дитя в таких условиях... Которые и человеческими-то не являются! Даже некоторые звери живут в более чистых условиях, чем эти люди! Она всё ждала, что Никитка придёт к ней поделиться, надеялась, что Клавдия расскажет ему всё, но он, как-то раз наведавшись вечером, сообщил ей, что Клавдия приболела – на работе взяла больничный, и теперь отчего-то плачет целыми днями, и только и делает, что лежит в постели и не встаёт. При этих его словах она подумала – неужели хоть капелька совести, хоть частичка сердца осталась в Клавдии? Хоть немного сочувствия, милосердия, боли она испытывает по отношению к матери, отцу, брошенному сыну? Как сказала её мать? «Так ей личную жизнь устраивать надо!». А если в этой личной жизни будет ещё один «неудачный» ребёнок? На кого бросишь его? Страшно думать обо всём этом! – А знаешь, сынок, мне кажется, тебе нужно вывести её на откровенный разговор. Потому что чаще всего женщины так себя ведут тогда, когда не решаются что-то рассказать. Нужно признать, что твоя жена – женщина загадочная, а потому, я так думаю, от неё всего ожидать можно. Я бы на твоём месте потребовала у неё ответить, что её так мучает. – Ты права, мама – немного подумав, сказал Никитка – я поговорю с ней и узнаю, в чём дело. В конце концов – не просто же так она плачет... В течение нескольких дней после этого он не приходил, и Галина тоже не навещала их. В конце недели всё-таки появился – на нём лица не было, и она видела, что ему очень сильно нужны помощь и совет. Уже по одному его лицу было понятно, что Клавдия не могла долго скрывать от него причину своего потрясения и рассказала обо всём. – Мам – спросил он обречённо – у тебя есть выпить? Лёгонькое что-нибудь, настойка, например. Она молча извлекла из шкафчика самодельную сливовую настойку, разлила по маленьким рюмочкам – себе и ему, поставила на стол какую-то закуску и села напротив. Только после этого сказала: – Ну, рассказывай, Никита! Вижу же, что что-то случилось. Он рассказал ей всё – практически в той же последовательности, как рассказывал ей Владислав, почти ничего не упустив. Единственное, из его рассказа она сделала вывод – Клавдия не раскаялась, она лишь старалась найти себе оправдание, всячески пытаясь объяснить Никитке, что вынуждена была так поступить. Кажется, она даже не жалела ни о чём... Выслушав сына, Галина спросила у него: – И что ты теперь намерен делать? Ты, Никита, вроде бы на дух не переносишь ложь... И такое отношение к детям тоже. – Мам, Клавдии очень плохо от всего этого...