Павел Самойлов: человек «конца века» — 12 июля 2026 г. в 08:32:59.748
Павел Самойлов: человек «конца века» 11 июля, исполнилось 160 лет со дня рождения Павла Васильевича Самойлова — знаменитого артиста рубежа XIX-XX веков, представителя династии актеров Самойловых, одного из главных героев нашего музея. Творческий путь Павла тернист и причудлив: сын актеров Василия Васильвича Самойлова и Марии Алексеевны Бибиковой (Споровой), он работал в театре лишь статистом, затем стал «крестным сыном» Марии Гавриловной Савиной, ярким гастролером, артистом театра Корша, Александринской сцены, театра Комиссаржевской, Нового театра Леонида Андреева и многих других. Чацкий, Протасов, Карандышев, Гамлет, Освальд… и множество других ярких и важных ролей. Павел Самойлов стоит в ряду выдающихся представителей актерского амплуа «неврастеника» – героя «fin de sicle», конца эпохи. Вера Комиссаржевская, Павел Орленев, Элеонора Дузе, Йозеф Кайнц, Александр Моисси… и Павел Самойлов. 📌«Искусство этих актеров впитывало и отражало сложные противоречия своей эпохи. Предчувствие неизбежных перемен определило содержание их творчества и сообщило ему сходные черты — интеллектуализм, повышенную нервность, утонченный психологизм. Разными путями подходили они к общему кругу «проклятых вопросов», но вместе, едиными усилиями отстаивали духовную свободу человека», – так начинал свою книгу о Самойлове театровед В.П. Якобсон. И далее определяет природу актерского сознания Самойлова: «Его герой, обессиленный, надорванный, уставший, чувствующий свою обреченность, сохраняет высокую духовность. За этим стоит сокровенная вера художника в человека. Вера, рождающаяся в муках отчаяния и пессимизма, в ужасе перед действительностью, но оказавшаяся тем дороже для искусства начала XX века». ✨️О Гамлете – одной из главных ролей Самойлова, которую он играл на протяжении всей жизни (цит. по: Якобсон В. П. Павел Самойлов: Сценическая биография его героев. Л.: Искусство, 1987): «Впервые Гамлет вышел на сцену стройным, лет двадцати пяти, молодым человеком, в каштановых локонах и с каштановыми же усами и бородкой. В его облике покоряли поэтичность, лиризм, «чудесная романтика». Это был самый красивый из всех провинциальных Гамлетов, пластичный и грациозный», — вспоминает игравшая с Самойловым Мария Велизарий. Спустя некоторое время принц выглядел у актера уже совсем иначе: «По гриму г. Самойлов — мужчина средних лет, с скорбными складками на челе, с синей тенью под глазами, с опущенными углами рта, с бледным, почти желтым, худым лицом, обрамленным небольшой бородкой». Сначала Гамлет был порывистым, благородным юношей, брошенным в море бедствий. «В интерпретации г. Самойлова Гамлет-философ, вечно рефлексирующий, отходит на второй план, уступая место Гамлету — пылкому и страстному идеалисту», — писал С. Яблоновский. <...> Претерпев столь существенные изменения, образ Гамлета сохранил, однако, и впоследствии первоначальные черты самойловской характеристики. Актер включил их во внутреннюю эволюцию самого героя. Таким Гамлетом и пополнил он шекспировскую галерею русского театра. Боль непосредственных переживаний часто не позволяла самойловскому Гамлету настроиться на философские размышления. Слишком искренне трепетала в нем душа. Разъедающий анализ, рефлексирующая мысль не стали и в зрелом самойловском Гамлете первоосновой образа. Но следы духовной рефлексии «сказываются, — утверждал критик, — в каждом его жесте и тоне». Этот Гамлет не был абстрактным мыслителем. Его занимали не мировые загадки бытия, а неразрешимые вопросы текущей жизни. Над черепом Йорика он рассуждал о бренности человека и вечности материи с ученостью, отдающей схоластикой. Зато, когда дело касалось судеб людей, гибнущих в преступлениях и пороках, самойловский Гамлет потрясал зрителей своей «пламенеющей мыслью». <…> «Я не впаду в большое преувеличение, — писал В. Иванов, — если скажу, что из всех виденных мною на сцене Гамлетов разве только гениальный старик Сальвини способен был так тронуть и так потрясти душу своей игрой».