#день_в_день
#день_в_день «Ровно в 7 1/2 час. вечера раздался за сценой троекратный удар колокола, и оркестр, состоящий из 35 музыкантов под управлением г. Калинникова, сыграл увертюру г. Ильинского, специально написанную для открытия театра. Непосредственно после увертюры начался и самый спектакль» («Московские ведомости», 1898 год). Начался спектакль по трагедии графа А. Толстого «Царь Федор Иоаннович». Константин Сергеевич Станиславский вспоминал: «Пьеса начинается словами: «На это дело крепко надеюсь я!». Эта фраза казалась нам тогда знаменательной и пророческой». Более прозаически настроенный Владимир Иванович Немирович-Данченко писал: «Царем Федором» мы открывали театр. Это было надежнее. Тут играл роль и большой интерес к трагедии, которая тридцать лет находилась под цензурным запретом; и любовь публики к национальным, историческим пьесам; и легче было, — как любил выражаться Станиславский, — épater les bourgeois, то есть ошеломить публику почти музейными костюмами, замечательными вышивками, сделанными под руководством жены Алексеева, артистки Лилиной, яркой народной толпой и смелыми мизансценами. Словом, во всех смыслах ставить эту пьесу было наименее рискованно и с наибольшей вероятностью успеха». Чутье директора-распорядителя не подвело. Критики отмечали подробность и правдоподобность костюмов, реквизита и декораций (как в плюс, так и в минус, мол, «археологические подробности, точно обобранные музеи»). В плюс шло то, что всё вместе это производило впечатление «необыкновенной живописи», которое «достигается колоритностью и стильностью костюмов, не оставляющих желать ничего лучшего, равно как внесением в пьесу множества подробностей хотя и не обозначенных автором», - как писал театральный критик «Московских ведомостей» С.Васильев (С.Флеров). Безусловно, отмечали весь актерский состав, но … «У первых спектаклей Художественно-Общедоступного театра — два героя: mise en scène и г. Москвин» (Н. Эфрос, «Новости дня»). Хотя Федора в Москвине не сразу «разглядел» даже Станиславский, он менял его на других исполнителей, шло плохо, был растерян "что нам делать, что делать...?". Но Немирович-Данченко, лучше успевший понять актерскую природу этого артиста, выудил-таки из него «Федора» - он все лето упорно индивидуально репетировал с Москвиным в сарае в Пушкино. Результатом Константин Сергеевич остался доволен и потом признался: «Я плакал от его игры, и от умиления, и от радости, и от надежды на то, что среди нас находятся талантливые люди, могущие вырасти в больших артистов. Было для чего страдать и работать!». Кстати, об этих слезах вспоминал потом и сам Москвин Вечером 14 октября волновались все - Станиславского, зашедшегося в какой-то истерической "пляске смерти" (С) днем на репетиции, со сцены выгнали, чтоб не пугать актеров. Да и "как не волноваться ,и не интересоваться, когда какие-то неведомые гг. Москвины, Лужские, Роксановы и т. п. перед лицом маститых Императорских театров осмелились разыграть трагедию, на которую даже и Императорские театры не дерзали. Да и разыграть-то осмелились во многом по-своему, оригинально и вопреки давно установленному кодексу театральных представлений» (С. Голоушев, «Курьер»). Реакция публики на «Царя…» не была однозначной, а ее успех не был сверх ошеломительным. Но эффект постановка произвела порядочный. И довольно долгое время именно она делала «кассу» молодому театру. 📆 Пост выходит в 19:30, 14 октября: ровно 128 лет спустя после премьеры спектакля «Царь Федор Иоаннович». Только в 1898 году это была пятница 😉. Фото из фондов Музея МХАТ: Спектакль «Царь Федор Иоаннович». Сцены из спектакля. Царь Фёдор - Иван Москвин, Ирина - Ольга Книппер-Чехова Борис Годунов - Александр Вишневский Князь Иван Петрович Шуйский - Василий Лужский (позже Константин Станиславский) Князь Василий Иванович Шуйский - Всеволод Мейерхольд Художник - В. Симов. Мы в VK: vk.com/mhatmuseum сайт: museummhat.ru